Иван Бунин

Был Авраам в пустыне темной ночью

Лежу во тьме, сраженный злою силой.

Светильники горели, непонятный

К оракулу и капищу Сиваха

Аленушка в лесу жила,

На песок у моря синего

В вечерний час, над степью мирной,

Вскинешь кверху тяжелую, как лом, одностволку и с маху выстрелишь. Багровое пламя с оглушительным треском блеснет к небу, ослепит на миг и погасит звезды, а бодрое эхо кольцом грянет и раскатится по горизонту, далеко-далеко замирая в чистом и чутком воздухе.

Туманный серп, неясный полумрак,

Ключ гремит на дне теснины,

На озере, внизу, стоял посад.

...И долго, долго шли мы плоскогорьем,

Гулкий шум в лесу нагоняет сон –

И допотопной лилией краснеет.

Балагула убегает и трясет меня.

Хаду – слепец, он жалок. Мрак глубокий

По лесам бежала божья мать,

Зажглась река, как золото; старуха

За Мертвым морем – пепельные грани

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге