И с ним его товарищ молодой.
Без дальных умыслов; не ведает ни славы,
Третья дружбе многолетной.
Там – громкой славою,
Как беспокоюсь я! три ночи,
Да что он за постник? Сам же к нам навязался в товарищи, неведомо кто, неведомо откуда, – да еще и спесивится; может быть, кобылу нюхал...
Великий день Бородина
Скворец, надувшись величаво,
Не стая воронов слеталась
Говорил он с горем
Младая будет жизнь играть,
Три у Будрыса сына, как и он, три литвина.
То-то праздник мне да Маше,
Ты видел деву на скале
Я мнил – их тайное рожденье
Гнал и я османов шайку;
Взнесенну им над миром изумленным,
Почему ж он заседает?
Гонимый рока самовластьем
В тревоге пестрой и бесплодной
