Бесы - Часть первая. Глава пятая. Премудрый змий - 6

Капитан молчал, опустив глаза в землю.

– Позвольте мне уйти, Петр Степанович, – проговорил он решительно.

– Но не ранее того, как вы дадите какой-нибудь ответ на мой первый вопрос: правда все, что я говорил?

– Правда-с, – глухо проговорил Лебядкин и вскинул глазами на мучителя. Даже пот выступил на висках его.

– Все правда?

– Все правда-с.

– Не найдете ли вы что-нибудь прибавить, заметить? Если чувствуете, что мы несправедливы, то заявите это; протестуйте, заявляйте вслух ваше неудовольствие.

– Нет, ничего не нахожу.

– Угрожали вы недавно Николаю Всеволодовичу?

– Это... это, тут было больше вино, Петр Степанович. (Он поднял вдруг голову). Петр Степанович! Если фамильная честь и не заслуженный сердцем позор возопиют меж людей, то тогда, неужели и тогда виноват человек? – взревел он, вдруг забывшись по-давешнему.

– А вы теперь трезвы, господин Лебядкин? – пронзительно поглядел на него Петр Степанович.

– Я... трезв.

– Что это такое значит фамильная честь и не заслуженный сердцем позор?

– Это я про никого, я никого не хотел. Я про себя... – провалился опять капитан.

– Вы, кажется, очень обиделись моими выражениями про вас и ваше поведение? Вы очень раздражительны, господин Лебядкин. Но позвольте, я ведь еще ничего не начинал про ваше поведение, в его настоящем виде. Я начну говорить про ваше поведение, в его настоящем виде. Я начну говорить, это очень может случиться, но я ведь еще не начинал в настоящем виде.

Лебядкин вздрогнул и дико уставился на Петра Степановича.

– Петр Степанович, я теперь лишь начинаю просыпаться!

– Гм. И это я вас разбудил?

– Да, это вы меня разбудили, Петр Степанович, а я спал четыре года под висевшей тучей. Могу я, наконец, удалиться, Петр Степанович?

– Теперь можете, если только сама Варвара Петровна не найдет необходимым...

Но та замахала руками.

Капитан поклонился, шагнул два шага к дверям, вдруг остановился, приложил руку к сердцу, хотел было что-то сказать, не сказал и быстро побежал вон. Но в дверях как раз столкнулся с Николаем Всеволодовичем; тот посторонился; капитан как-то весь вдруг съежился пред ним и так и замер на месте, не отрывая от него глаз, как кролик от удава. Подождав немного, Николай Всеволодович слегка отстранил его рукой и вошел в гостиную.