Бесы - Часть первая. Глава вторая. Принц Гарри. Сватовство - 4

– То есть... Vous savez, chez nous... En un mot, [3] поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. "Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть...". И это в них до административного восторга доходит... En un mot, я вот прочел, что какой-то дьячок в одной из наших заграничных церквей, – mais s'est très curieux [4] – выгнал, то есть выгнал буквально, из церкви одно замечательное английское семейство, les dames charmantes, [5] пред самым началом великопостного богослужения, – vous savez ces chants et le livre de Job... [6] – единственно под тем предлогом, что "шататься иностранцам по русским церквам есть непорядок и чтобы приходили в показанное время...", и довел до обморока... Этот дьячок был в припадке административного восторга, et il a montré son pouvoir... [7]

– Сократите, если можете, Степан Трофимович.

– Господин фон Лембке поехал теперь по губернии. En un mot, этот Андрей Антонович, хотя и русский немец православного исповедания и даже – уступлю ему это – замечательно красивый мужчина, из сорокалетних...

– С чего вы взяли, что красивый мужчина? У него бараньи глаза.

– В высшей степени. Но уж я уступаю, так и быть, мнению наших дам...

– Перейдемте, Степан Трофимович, прошу вас! Кстати, вы носите красные галстуки, давно ли?

– Это я... я только сегодня...

– А делаете ли вы ваш моцион? Ходите ли ежедневно по шести верст прогуливаться, как вам предписано доктором?

– Не... не всегда.

– Так я и знала! Я в Швейцарии еще это предчувствовала! – раздражительно вскричала она. – Теперь вы будете не по шести, а по десяти верст ходить! Вы ужасно опустились, ужасно, уж-жасно! Вы не то что постарели, вы одряхлели... вы поразили меня, когда я вас увидела давеча, несмотря на ваш красный галстук... quelle idée rouge! [8] Продолжайте о фон Лембке, если в самом деле есть что сказать, и кончите когда-нибудь, прошу вас; я устала.

– En un mot, я только ведь хотел сказать, что это один из тех начинающих в сорок лет администраторов, которые до сорока лет прозябают в ничтожестве и потом вдруг выходят в люди посредством внезапно приобретенной супруги или каким-нибудь другим, не менее отчаянным средством... То есть он теперь уехал... то есть я хочу сказать, что про меня тотчас же нашептали в оба уха, что я развратитель молодежи и рассадник губернского атеизма... Он тотчас же начал справляться.

Да правда ли?

Я даже меры принял. Когда про вас "до-ло-жили", что вы "управляли губернией", vous savez, [9] – он позволил себе выразиться, что "подобного более не будет".

– Так и сказал?

– Что "подобного более не будет" и avec cette morgue... [10] Супругу, Юлию Михайловну, мы узрим здесь в конце августа, прямо из Петербурга.

– Из-за границы. Мы там встретились.

– Vraiment? [11]

– В Париже и в Швейцарии. Она Дроздовым родня.

– Родня? Какое замечательное совпадение! Говорят, честолюбива и... с большими будто бы связями?

– Вздор, связишки! До сорока пяти лет просидела в девках без копейки, а теперь выскочила за своего фон Лембке, и, конечно, вся ее цель теперь его в люди вытащить. Оба интриганы.

– И, говорят, двумя годами старше его?

[3] - Вы знаете, у нас... Одним словом (франц.). [4] - Однако это весьма любопытно (франц.). [5] - Прелестных дам (фран.). [6] - Вы знаете эти псалмы и книгу Иова (франц.) [7] - И он показал свою власть (франц.). [8] - Что за дикая выдумка! (франц.). [9] - Вы знаете (франц.). [10] - С таким высокомерием (франц.). [11] - Неужели? (франц.).