Чужая жена и муж под кроватью - Глава 2
И казалось, что вновь начавшемуся кашлю суждено было прожить гораздо долее, чем старичку, обладателю этого кашля. Старичок что-то ворчал языком в промежутках, но решительно ничего нельзя было разобрать.
– Милостивый государь, ради бога, подвиньтесь!– прошептал несчастный Иван Андреевич.
– Куда прикажете? места нет.
– Однако же, согласитесь сами, мне невозможно таким образом. Я еще в первый раз нахожусь в таком скверном положении.
– А я в таком неприятном соседстве.
– Однако же, молодой человек...
– Молчать!
Навигация: https://freesbi.ru/book/5242-fedor-dostoevskiy/chujaya-jena-i-muj-pod-krovatyu/
– Молчать? Однако вы поступаете чрезвычайно неучтиво, молодой человек... Если не ошибаюсь, вы еще очень молодой; я постарше вас.
– Молчать!
– Милостивый государь! вы забываетесь; вы не знаете, с кем говорите!
– С господином, который лежит под кроватью...
– Но меня привлек сюда сюрприз... ошибка, а вас, если не ошибаюсь, безнравственность.
– Вот в этом-то вы и ошибаетесь.
– Милостивый государь! я постарше вас, я вам говорю...
– Милостивый государь! знайте, что мы здесь на одной доске. Прошу вас, не хватайте меня за лицо!
– Милостивый государь! я ничего не разберу. Извините меня, но нет места.
– Зачем же вы такой толстый?
– Боже! я никогда не был в таком унизительном положении!
– Да, ниже лежать нельзя.
– Милостивый государь, милостивый государь! я не знаю, кто вы такой, я не понимаю, как это случилось; но я здесь по ошибке; я не то, что вы думаете...
– Я бы ровно ничего не думал об вас, если б вы не толкались. Да молчите же!
– Милостивый государь! если вы не подвинетесь, со мной будет удар. Вы будете отвечать за смерть мою. Уверяю вас... я почтенный человек, я отец семейства. Не могу же я быть в таком положении!..
– Сами же вы сунулись в такое положение. Ну, подвигайтесь же! вот вам место; больше нельзя!
– Благородный молодой человек! милостивый государь! я вижу, что я в вас ошибался, – сказал Иван Андреевич, в восторге благодарности за уступленное место и расправляя затекшие члены, – я понимаю стесненное положение ваше, но что же делать? вижу, что вы дурно обо мне думаете. Позвольте мне поднять в вашем мнении мою репутацию, позвольте мне сказать, кто я такой, я пришел сюда против себя, уверяю вас; я не за тем, за чем вы думаете... Я в ужаснейшем страхе.
– Да замолчите ли вы? понимаете ли, что, если услышат нас, будет худо? Тсс.. Он говорит. – Действительно, кашель старика, по-видимому, начинал проходить.
– Так вот, душенька, – хрипел он на самый плачевный напев, –так вот, душенька, кхи!.. кхи! ах, несчастье! Федосей-то Иванович и говорит: вы бы, говорит, тысячелиственник пить попробовали; слышишь, душенька?
– Слышу, мой друг.
– Ну, так и говорит: вы бы, говорит, попробовали тысячелиственник пить. Я и говорю: я пиявки припускал. А он мне: нет, Александр Демьянович, тысячелиственник лучше: он открывает, я вам скажу... кхи! кхи! ох, боже мой! Как же ты думаешь, душенька? кхи-кхи! ах, создатель мой! кхи-кхи!.. Так лучше тысячелиственник, что ли?.. кхи-кхи-кхи! ах! кхи – и т. д.
– Я думаю, что попробовать этого средства не худо, – отвечала супруга.
– Да, не худо! У вас, говорит, пожалуй, чахотка, кхи-кхи! А я говорю: подагра да раздражение в желудке; кхи-кхи! А он мне: может быть, и чахотка. Как ты, кхи-кхи! как ты думаешь, душенька: чахотка?
– Ах, боже мой, что это вы говорите такое?
– Да, чахотка! А ты бы, душенька, раздевалась теперь да спать ложилась, кхи! кхи! А у меня, кхи! сегодня насморк.
– Уф! – сделал Иван Андреевич, – ради бога, подвиньтесь!