Чужая жена и муж под кроватью - Глава 2
– Решительно, я вам удивляюсь, что с вами делается, ну, не можете вы спокойно лежать...
– Вы ожесточены против меня, молодой человек; хотите меня уязвить. Я это вижу. Вы, вероятно, любовник этой дамы?
– Молчать!
– Не буду молчать! не дам вам командовать! А, вы, верно, любовник? Если нас откроют, я ни в чем не виноват, я ничего не знаю.
– Если вы не замолчите, – сказал молодой человек, скрежеща зубами, – я скажу, что вы завлекли меня; я скажу, что вы мой дядя, который промотал свое состояние. Тогда по крайней мере не подумают, что я любовник этой дамы.
– Милостивый государь! вы издеваетесь надо мной. Вы истощаете терпение мое.
– Тсс! или я вас заставлю молчать! Вы несчастье мое! Ну, скажите, на что вы здесь? Без вас я бы пролежал как-нибудь до утра, а там бы и вышел.
–– Но я здесь не могу же лежать до утра; я человек благоразумный; у меня, конечно, связи... Как вы думаете, неужели он будет здесь ночевать?
– Кто?
– Да этот старик...
– Разумеется, будет. Не все ж такие мужья, как вы. Ночуют и дома.
– Милостивый государь, милостивый государь! – закричал Иван Андреевич, похолодев от испуга. – Будьте уверены, что и я тоже дома, а теперь в первый раз; но, боже мой, я вижу, что вы меня знаете. Кто вы такой, молодой человек? скажите мне тотчас же, умоляю вас из бескорыстной дружбы, кто вы таков?
– Послушайте! я употреблю насилие...
– Но позвольте, позвольте вам рассказать, милостивый государь, позвольте вам объяснить все это скверное дело...
– Никаких объяснений не слушаю, ничего знать не хочу. Молчите, или...
– Но я не могу же...
Под кроватью последовала легкая борьба, и Иван Андреевич умолк.
– Душенька! что-то здесь как будто коты шепчутся?
– Какие коты? Чего вы не выдумаете? Очевидно, что супруга не знала, о чем разговаривать с своим мужем. Она была так поражена, что еще не могла опомниться. Теперь же она вздрогнула и подняла ушки.
– Какие коты?
– Коты, душенька. Я намедни прихожу, сидит Васька у меня в кабинете, шю-шю-шю! и шепчет. Я ему: что ты, Васенька? а он опять: шю-шю-шю! И так как будто все шепчет. Я и думаю: ах, отцы мои! уж не о смерти ли он мне нашептывает?
– Какие глупости вы говорите сегодня! Стыдитесь, пожалуйста.
– Ну, ничего; не сердись, душенька; я вижу, тебе неприятно, что я умру, не сердись; я только так говорю. А ты бы, душенька, стала раздеваться и спать легла, а я бы здесь посидел, пока ты ложиться будешь.
– Ради бога, полноте; после...
– Ну, не сердись, не сердись! Только, право, здесь как будто мыши.
– Ну вот, то коты, то мыши! Право, я не знаю, что с вами делается.
– Ну, я ничего, я ни... кхи! я ничего, кхи-кхи-кхи-кхи! ах, боже ты мой! кхи!
– Слышите, вы так возитесь, что и он услыхал, – прошептал молодой человек.
– Но если б вы знали, что со мной делается. У меня носом кровь идет.
– Пусть идет, молчите; подождите, когда он уйдет.
– Молодой человек, но вникните в мое положение; ведь я не знаю, с кем я лежу.
– Да легче вам от этого будет, что ли? Ведь я не интересуюсь знать вашу фамилию. Ну, как ваша фамилия?
– Нет, зачем же фамилию... Я только интересуюсь объяснить, каким бессмысленным образом...
– Тсс... он опять говорит.
– Право, душенька, шепчутся.
– Да нет же; это у тебя вата в ушах дурно лежит.
–– Ах, по поводу ваты. Знаешь ли, тут, наверху... кхи-кхи! наверху, кхи-кхи-кхи! – и т. д.
– Наверху! – прошептал молодой человек. – Ах, черт! А я думал, что это последний этаж; да разве это второй?