Чужая жена и муж под кроватью - Глава 1
– Да я ничего, помилуйте, как благородный человек, я вам все расскажу: сначала жена сюда ходила одна; она им родня; я и не подозревал; вчера встречаю его превосходительство: говорит, что уж три недели как переехал отсюда на другую квартиру, а же... то есть не жена, а чужая жена (на Вознесенском мосту), эта дама говорила, что еще третьего дня была у них, то есть на этой квартире... А кухарка-то мне рассказала, что квартиру его превосходительства снял молодой человек Бобыницын...
– Ах, черт возьми, черт возьми!..
– Милостивый государь, я в страхе, я в ужасе!
– Э, черт возьми! да мне-то какое дела до того, что вы в страхе и в ужасе? Ах! вон-вон мелькнуло, вон...
– Где? где? вы только крикните: Иван Андреич, а я побегу...
– Хорошо, хорошо. Ах, черт возьми, черт возьми! Иван Андреич!!
– Здесь, – закричал воротившийся Иван Андреич, совсем задыхаясь. – Ну, что? что? где?
– Нет, я только так... я хотел знать, как зовут эту даму?
– Глаф...
– Глафира?
– Нет, не совсем Глафира... извините, я вам не могу сказать ее имя. – Говоря это, почтенный человек был бледен как платок.
– Да, конечно, не Глафира, я сам знаю, что не Глафира, и та не Глафира; а впрочем, с кем же она?
– Где?
– Там! Ах, черт возьми, черт возьми! (Молодой человек не мог устоять на месте от бешенства.)
– А, видите! почему же вы знали, что ее зовут Глафирой?
– Ну, черт возьми, наконец! еще с вами возня! Да ведь вы говорите – вашу не Глафирой зовут!..
– Милостивый государь, какой тон!
– А, черт, не до тону! Что она, жена, что ли, ваша?
– Нет, то есть я не женат... Но не стал бы я сулить почтенному человеку в несчастии, – человеку – не скажу достойному всякого уважения, но по крайней мере воспитанному человеку, – черта на каждом шагу. Вы все говорите: черт возьми! черт возьми!
– Ну да, черт возьми! вот же вам, понимаете?
– Вы ослеплены гневом, и я молчу. Боже мой, кто это?
– Где?
Раздался шум и хохот; две смазливые девушки вышли с крыльца; оба бросились к ним.
– Ах какие! что вы?
– Куда вы суетесь?
– Не те!
– Что, не на тех напали! Извозчик!
– Куда вас, мамзель?
– К Покрову; садись, Аннушка, я довезу.
– Ну, а я с той стороны; пошел! Смотри же, шибче вези...
Извозчик уехал.
– Боже мой, боже! Но не пойти ли туда?
– Куда?
– Да к Бобыницыну.
– Нет-с, нельзя...
– Отчего?
– Я бы, конечно, пошел; но тогда она скажет другое; она... обернется: я ее знаю! Она скажет, что нарочно пришла, чтоб меня поймать с кем-нибудь, да беду на меня же и свалит!
– И знать, что, может быть, там она! Да вы – я не знаю, почему же – ну, да вы подите к генералу-то...
– Да ведь он переехал!
– Все равно, понимаете? она же ведь пошла; ну, и вы тоже – поняли? Сделайте так, что как будто не знаете, что генерал переехал, приходите как будто к нему за женой, ну и так далее.
– А потом?
– Ну, а потом накрывайте кого следует у Бобыницына; фу, ты, черт, какой бестолк...
– Ну, а вам-то что до того, что я накрываю? Видите, видите!..
– Что, что, батенька? что? опять за то же, что прежде? Ах, ты, господи, господи! Срамитесь вы, смешной человек, бестолковый вы человек!
– Ну, да зачем же вы так интересуетесь? вы хотите узнать...
– Что узнать? что? Ну, да, черт возьми, не до вас теперь! Я и один пойду; ступайте, подите прочь; стерегите, бегайте там, ну!
– Милостивый государь, вы почти забываетесь! – закричал господин в енотах в отчаянии.