Двойник - Глава 10

– Теперь, сейчас еще более дам и, когда дело кончится, еще столько же дам. Понимаешь?

Писарь молчал, стоял в струнку и неподвижно смотрел на господина Голядкина.

– Ну, теперь говори: про меня ничего не слышно?..

– Кажется, что еще, покамест... того-с... ничего нет покамест-с. – Остафьев отвечал с расстановкой, тоже, как и господин Голядкин, наблюдая немного таинственный вид, подергивая немного бровями, смотря в землю, стараясь попасть в надлежащий тон и, одним словом, всеми силами стараясь наработать обещанное, потому что данное он уже считал за собою и окончательно приобретенным.

– И неизвестно ничего?

– Покамест еще нет-с.

– А послушай... того... оно, может быть, будет известно?

– Потом, разумеется, может быть, будет известно-с. "Плохо!" – подумал герой наш.

– Послушай, вот тебе еще, милый мой.

– Чувствительно благодарен вашему благородию.

– Вахрамеев был вчера здесь?..

– Были-с.

– А другого кого-нибудь не было ли?.. Припомни-ка, братец?

Писарь порылся с минутку в своих воспоминаниях и надлежащего ничего не припомнил.

– Нет-с, никого другого не было-с.

– Гм! – Последовало молчание.

– Послушай, братец, вот тебе еще; говори все, всю подноготную.

– Слушаю-с. – Остафьев стоял теперь точно шелковый: того надобно было господину Голядкину.

– Объясни мне, братец, теперь, на какой он ноге?

– Ничего-с, хорошо-с, – отвечал писарь, во все глаза смотря на господина Голядкина.

– То есть как хорошо?

– То есть так-с. – Тут Остафьев значительно подернул бровями. Впрочем, он решительно становился в тупик и не знал, что ему еще говорить. "Плохо!" – подумал господин Голядкин.

– Нет ли у них дальнейшего чего-нибудь с Вахрамеевым-то?

– Да и все, как и прежде-с.

– Подумай-ка.

– Есть, говорят-с.

– А ну, что же такое?

Остафьев попридержал рукою свой рот.

– Письма оттудова нет ли ко мне?

– А сегодня сторож Михеев ходил к Вахрамееву на квартиру, туда-с, к немке ихней-с, так вот я пойду и спрошу, если надобно.

– Сделай одолжение, братец, ради создателя!.. Я только так... Ты, брат, не думай чего-нибудь, а я только так. Да расспроси, братец, разузнай, не приготовляется ли что-нибудь там на мой счет. Он-то как действует? вот мне что нужно; вот это ты и узнай, милый друг, а я тебя потом и поблагодарю, милый друг...

– Слушаю-с, ваше благородие, а на вашем месте Иван Семеныч сели сегодня-с.

– Иван Семеныч? А! да! неужели?

– Андрей Филиппович указали им сесть-с...

– Неужели? по какому же случаю? Разузнай это, братец, ради создателя, разузнай это, братец; разузнай это все – а я тебя поблагодарю, милый мой; вот что мне нужно... А ты не думай чего-нибудь, братец...

– Слушаю-с, слушаю-с, тотчас сойду сюда-с. Да вы, ваше благородие, разве не войдете сегодня?

– Нет, мой друг; я только так, я ведь так только, я посмотреть только пришел, милый друг, а потом я тебя и поблагодарю, милый мой.

– Слушаю-с. – Писарь быстро и усердно побежал вверх по лестнице, а господин Голядкин остался один.