Дядюшкин сон - Глава 8

– И за это? за это! о адское бесчеловечие! вы плачете, князь! Но теперь этого не будет! Теперь я буду подле вас, мой князь; я не расстанусь с Зиной, и посмотрим, как они осмелятся сказать слово!.. И даже, знаете, князь, ваш брак поразит их. Он пристыдит их! Они увидят, что вы еще способны... то есть они поймут, что не вышла бы за сумасшедшего такая красавица! Теперь вы гордо можете поднять голову. Вы будете смотреть им прямо в лицо...

– Ну да, я буду смотреть им пря-мо в ли-цо, – пробормотал князь, закрывая глаза.

"Однако он совсем раскис, – подумала Марья Александровна. – Только слова терять!"

– Князь, вы встревожены, я вижу это; вам непременно надо успокоиться, отдохнуть от этого волнения, – сказала она, матерински нагибаясь к нему.

– Ну да, я бы хотел немно-го по-ле-жать, – сказал он.

– Да, да! Успокойтесь, князь! Эти волнения... Постойте, я сама провожу вас... Я уложу вас сама, если надо. Что вы так смотрите на этот портрет, князь? Это портрет моей матери – этого ангела, а не женщины! О, зачем ее нет теперь между нами! Это была праведница! князь, праведница! – иначе я не называю ее!

– Пра-вед-ни-ца? c'est joli... [8] У меня тоже была мать... princesse... [9] и – вообразите – нео-бык-новен-но полная была жен-щина... Впрочем, я не то хотел ска-зать... Я немно-го ослаб. Adieu, ma charmante enfant!.. Я с нас-лаж-де-нием... я сегодня... завтра... Ну, да все рав-но! au revoir, au revoir! – тут он хотел сделать ручкой, но поскользнулся и чуть не упал на пороге.

– Осторожнее, князь! Обопритесь на мою руку, – кричала Марья Александровна.

– Charmant! charmant! – бормотал он, уходя. – Я теперь только на-чи-наю жить...

Зина осталась одна. Невыразимая тягость давила ее душу. Она чувствовала отвращение до тошноты. Она готова была презирать себя. Щеки ее горели. С сжатыми руками, стиснув зубы, опустив голову, стояла она, не двигаясь с места. Слезы стыда покатились из глаз ее... В эту минуту отворилась дверь, и Мозгляков вбежал в комнату.