Подросток - Часть первая. Глава восьмая - 1

Я объяснил ему en toutes lettres, [1] что он просто глуп и нахал и что если насмешливая улыбка его разрастается все больше и больше, то это доказывает только его самодовольство и ординарность, что не может же он предположить, что соображения о тяжбе не было и в моей голове, да еще с самого начала, а удостоило посетить только его многодумную голову. Затем я изложил ему, что тяжба уже выиграна, к тому же ведется не с князем Сокольским, а с князьями Сокольскими, так что если убит один князь, то остаются другие, но что, без сомнения, надо будет отдалить вызов на срок апелляции (хотя князья апеллировать и не будут), но единственно для приличия. По миновании же срока и последует дуэль; что я с тем и пришел теперь, что дуэль не сейчас, но что мне надо было заручиться, потому что секунданта нет, я ни с кем не знаком, так по крайней мере к тому времени чтоб успеть найти, если он, Ефим, откажется. Вот для чего, дескать, я пришел.

– Ну, тогда и приходи говорить, а то ишь прет попусту десять верст.

Он встал и взялся за фуражку.

– А тогда пойдешь?

– Нет, не пойду, разумеется.

– Почему?

– Да уж по тому одному не пойду, что согласись я теперь, что тогда пойду, так ты весь этот срок апелляции таскаться начнешь ко мне каждый день. А главное, все это вздор, вот и все. И стану я из-за тебя мою карьеру ломать? И вдруг князь меня спросит: "Вас кто прислал?" – "Долгорукий". – "А какое дело Долгорукому до Версилова?" Так я должен ему твою родословную объяснять, что ли? Да ведь он расхохочется!

– Так ты ему в рожу дай!

– Ну, это сказки.

– Боишься? Ты такой высокий; ты был сильнее всех в гимназии.

– Боюсь, конечно боюсь. Да князь уж потому драться не станет, что дерутся с ровней.

– Я тоже джентльмен по развитию, я имею права, я ровня... напротив, это он неровня.

– Нет, ты маленький.

– Как маленький?

– Так маленький; мы оба маленькие, а он большой.

– Дурак ты! да я уж год, по закону, жениться могу.

– Ну и женись, а все-таки ш(--)дик: ты еще растешь!

Я, конечно, понял, что он вздумал надо мною насмехаться. Без сомнения, весь этот глупый анекдот можно было и не рассказывать и даже лучше, если б он умер в неизвестности; к тому же он отвратителен по своей мелочности и ненужности, хотя и имел довольно серьезные последствия.

Но чтобы наказать себя еще больше, доскажу его вполне. Разглядев, что Ефим надо мной насмехается, я позволил себе толкнуть его в плечо правой рукой, или, лучше сказать, правым кулаком. Тогда он взял меня за плечи, обернул лицом в поле и – доказал мне на деле, что он действительно сильнее всех у нас в гимназии.