Подросток - Часть вторая. Глава третья - 1

– Вы... горды! – произнес он с каким-то глупым укором, качнувшись ко мне в креслах и подняв кверху все свои морщины на лбу своем.

– Так и надо с вами!

– Вы... у князя брали сегодня деньги, триста рублей; у меня есть деньги. Мои деньги лучше.

– Откуда вы знаете, что я брал? – ужасно удивился я. – Неужто ж он про это вам сам сказал?

– Он мне сказал; не беспокойтесь, так, мимо речи, к слову вышло, к одному только слову, не нарочно. Он мне сказал. А можно было у него не брать. Так или не так?

– Но вы, я слышал, дерете проценты невыносимые.

– У меня mont de piété, а я не деру. Я для приятелей только держу, а другим не даю. Для других mont de piété...

Этот mont de piété был самая обыкновенная ссуда денег под залоги, на чье-то имя, в другой квартире, и процветавшее.

– А приятелям я большие суммы даю.

– Что ж, князь вам разве такой приятель?

– При-я-тель; но... он задает турусы. А он не смеет задавать турусы.

– Что ж, он так у вас в руках? Много должен?

– Он... много должен.

– Он вам заплатит; у него наследство...

– Это – не его наследство; он деньги должен и еще другое должен. Мало наследства. Я вам дам без процентов.

– Тоже как "приятелю"? Чем же это я заслужил? – засмеялся я.

– Вы заслужите. – Он опять рванулся ко мне всем корпусом и поднял было палец.

– Стебельков! без пальцев, иначе уйду.

– Слушайте... он может жениться на Анне Андреевне! – И он адски прищурил свой левый глаз.

– Послушайте, Стебельков, разговор принимает до того скандальный характер... Как вы смеете упоминать имя Анны Андреевны?

– Не сердитесь.

– Я только скрепя сердце слушаю, потому что ясно вижу какую-то тут проделку и хочу узнать... Но я могу не выдержать, Стебельков?

– Не сердитесь, не гордитесь. Немножко не гордитесь и выслушайте; а потом опять гордитесь. Про Анну Андреевну ведь знаете? Про то, что князь может жениться... ведь знаете?

– Об этой идее я, конечно, слышал, и знаю все, но я никогда не говорил с князем об этой идее. Я знаю только, что эта идея родилась в уме старого князя Сокольского, который и теперь болен; но я никогда ничего не говорил и в том не участвовал. Объявляя вам об этом единственно для объяснения, позволю вас спросить, во-первых: для чего вы-то со мной об этом заговорили? А во-вторых, неужели князь с вами о таких вещах говорит?

– Не он со мной говорит; он не хочет со мной говорить, а я с ним говорю, а он не хочет слушать. Давеча кричал.

– Еще бы! Я одобряю его.

– Старичок, князь Сокольский, за Анной Андреевной много даст; она угодила. Тогда жених князь Сокольский мне все деньги отдаст. И неденежный долг тоже отдаст. Наверно отдаст! А теперь ему нечем отдать.

– Я-то, я-то зачем вам нужен?

– Для главного вопроса: вы знакомы; вы везде там знакомы. Вы можете все узнать.

– Ах, черт... что узнать?

– Хочет ли князь, хочет ли Анна Андреевна, хочет ли старый князь. Узнать наверно.

– И вы смеете мне предлагать быть вашим шпионом, и это – за деньги! – вскочил я в негодовании.

– Не гордитесь, не гордитесь. Еще только немножко не гордитесь, минут пять всего. – Он опять посадил меня. Он видимо не боялся моих жестов и возгласов; но я решился дослушать.

– Мне нужно скоро узнать, скоро узнать, потому... потому, может, скоро будет и поздно. Видели, как давеча он пилюлю съел, когда офицер про барона с Ахмаковой заговорил?

Я решительно унижался, что слушал долее, но любопытство мое было непобедимо завлечено.