Подросток - Часть вторая. Глава восьмая - 4

– Да ведь меня же опозорили... при ней! при ней! Меня осмеяли в ее глазах, а он... толкнул меня! – вскричал я вне себя.

– Неужели? Ах, бедный мальчик, как мне тебя жаль... Так тебя там ос-ме-яли!

– Вы смеетесь, вы смеетесь надо мной! Вам смешно!

Он быстро вырвал из моей руки свою руку, надел шляпу и, смеясь, смеясь уже настоящим смехом, вышел из квартиры. Что мне было догонять его, зачем? Я все понял и – все потерял в одну минуту! Вдруг я увидел маму; она сошла сверху и робко оглядывалась.

– Ушел?

Я молча обнял ее, а она меня, крепко, крепко, так и прижалась ко мне.

– Мама, родная, неужто вам можно оставаться? Пойдемте сейчас, я вас укрою, я буду работать для вас как каторжный, для вас и для Лизы... Бросимте их всех, всех и уйдем. Будем одни. Мама, помните, как вы ко мне к Тушару приходили и как я вас признать не хотел?

– Помню, родной, я всю жизнь перед тобой виновата, я тебя родила, а тебя не знала.

– Он виноват в этом, мама, это он во всем виноват; он нас никогда не любил.

– Нет, любил.

– Пойдемте, мама.

– Куда я от него пойду, что он, счастлив, что ли?

– Где Лиза?

– Лежит; пришла – прихворнула; боюсь я. Что они, очень на него там сердятся? Что с ним теперь сделают? Куда он пошел? Что этот офицер тут грозил?

– Ничего ему не будет, мама, никогда ему ничего не бывает, никогда ничего с ним не случится и не может случиться. Это такой человек! Вот Татьяна Павловна, ее спросите, коли не верите, вот она. (Татьяна Павловна вдруг вошла в комнату). Прощайте, мама. Я к вам сейчас, и когда приду, опять спрошу то же самое...

Я выбежал; я не мог видеть кого бы то ни было, не только Татьяну Павловну, а мама меня мучила. Я хотел быть один, один.