Подросток - Часть третья. Глава пятая - 1
– Настасья Егоровна – очень милая особа, и, уж конечно, я не могу ей запретить любить меня, но она не имеет никаких средств знать о том, что до нее не касается.
Сердце мое заныло; и так как она именно рассчитывала возжечь мое негодование, то негодование вскипело во мне, но не к той женщине, а пока лишь к самой Анне Андреевне. Я встал с места.
– Как честный человек, я должен предупредить вас, Анна Андреевна, что ожидания ваши... насчет меня... могут оказаться в высшей степени напрасными...
– Я ожидаю, что вы за меня заступитесь, – твердо поглядела она на меня, – за меня, всеми оставленную... за вашу сестру, если хотите того, Аркадий Макарович!
Еще мгновение, и она бы заплакала.
– Ну, так лучше не ожидайте, потому что, "может быть", ничего не будет, – пролепетал я с невыразимо тягостным чувством.
– Как понимать мне ваши слова? – проговорила она как-то слишком уж опасливо.
– А так, что я уйду от вас всех, и – баста! – вдруг воскликнул я почти в ярости, – а документ – разорву. Прощайте!
Я поклонился ей и вышел молча, в то же время почти не смея взглянуть на нее; но не сошел еще с лестницы, как догнала меня Настасья Егоровна с сложенным вдвое полулистом почтовой бумаги. Откуда взялась Настасья Егоровна и где она сидела, когда я говорил с Анной Андреевной, – даже понять не могу. Она не сказала ни словечка, а только отдала бумажку и убежала назад. Я развернул листок: на нем четко и ясно был написан адрес Ламберта, а заготовлен был, очевидно, еще за несколько дней. Я вдруг вспомнил, что когда была у меня тогда Настасья Егоровна, то я проговорился ей, что не знаю, где живет Ламберт, но в том только смысле, что "не знаю и знать не хочу". Но адрес Ламберта в настоящую минуту я уже знал через Лизу, которую нарочно попросил справиться в адресном столе. Выходка Анны Андреевны показалась мне слишком уж решительною, даже циническою: несмотря на мой отказ содействовать ей, она, как бы не веря мне ни на грош, прямо посылала меня к Ламберту. Мне слишком ясно стало, что она узнала уже все о документе – и от кого же как не от Ламберта, к которому потому и посылала меня сговариваться?
"Решительно они все до единого принимают меня за мальчишку без воли и без характера, с которым все можно сделать!" – подумал я с негодованием.