Подросток - Часть третья. Глава десятая - 4

У меня сердце сжалось до боли, когда я услышал такие слова. Эта наивно унизительная просьба была тем жалчее, тем сильнее пронзала сердце, что была так обнаженна и невозможна. Да, конечно, он просил милостыню! Ну мог ли он думать, что она согласится? Меж тем он унижался до пробы: он попробовал попросить! Эту последнюю степень упадка духа было невыносимо видеть. Все черты лица ее как бы вдруг исказились от боли; но прежде чем она успела сказать слово, он вдруг опомнился.

– Я вас истреблю! – проговорил он вдруг странным, искаженным, не своим каким-то голосом.

Но ответила она ему тоже странно, тоже совсем каким-то не своим, неожиданным голосом:

– Подай я вам милостыню, – сказала она вдруг твердо, – и вы отмстите мне за нее потом еще пуще, чем теперь грозите, потому что никогда не забудете, что стояли предо мною таким нищим... Не могу я слышать от вас угроз! – заключила она почти с негодованием, чуть не с вызовом посмотрев на него.

– "От вас угроз", то есть – от такого нищего! Я пошутил, – проговорил он тихо, улыбаясь. – Я вам ничего не сделаю, не бойтесь, уходите... и тот документ из всех сил постараюсь прислать – только идите, идите! Я вам написал глупое письмо, а вы на глупое письмо отозвались и пришли – мы сквитались. Вам сюда, – указал он на дверь (она хотела было пройти через ту комнату, в которой я стоял за портьерой).

– Простите меня, если можете, – остановилась она в дверях.

– Ну что, если мы встретимся когда-нибудь совсем друзьями и будем вспоминать и об этой сцене с светлым смехом? – проговорил он вдруг; но все черты лица его дрожали, как у человека, одержимого припадком.

– О, дай бог! – вскричала она, сложив пред собою руки, но пугливо всматриваясь в его лицо и как бы угадывая, что он хотел сказать.

– Ступайте. Много в нас ума-то в обоих, но вы... О, вы – моего пошиба человек! я написал сумасшедшее письмо, а вы согласились прийти, чтоб сказать, что "почти меня любите". Нет, мы с вами – одного безумия люди! Будьте всегда такая безумная, не меняйтесь, и мы встретимся друзьями – это я вам пророчу, клянусь вам!

– И вот тогда я вас полюблю непременно, потому что и теперь это чувствую! – не утерпела в ней женщина и бросила ему с порога эти последние слова.

Она вышла. Я поспешно и неслышно прошел в кухню и, почти не взглянув на Настасью Егоровну, ожидавшую меня, пустился через черную лестницу и двор на улицу. Но я успел только увидать, как она села в извозчичью карету, ожидавшую ее у крыльца. Я побежал по улице.