Подросток - Часть третья. Глава двенадцатая - 2

Еще с лестницы я заслышал в нашей квартире шум, и дверь в нее оказалась отпертою. В коридоре стоял незнакомый лакей в ливрее. Петр Ипполитович и жена его, оба чем-то перепуганные, находились тоже в коридоре и чего-то ждали. Дверь к князю была отворена, и там раздавался громовый голос, который я тотчас признал, – голос Бьоринга. Я не успел еще шагнуть двух шагов, как вдруг увидал, что князя, заплаканного, трепещущего, выводили в коридор Бьоринг и спутник его, барон Р., – тот самый, который являлся к Версилову для переговоров. Князь рыдал в голос, обнимал и целовал Бьоринга. Кричал же Бьоринг на Анну Андреевну, которая вышла было тоже в коридор за князем; он ей грозил и, кажется, топал ногами – одним словом, сказался грубый солдат-немец, несмотря на весь "свой высший свет". Потом обнаружилось, что ему почему-то взбрело тогда в голову, что уж Анна Андреевна виновата в чем-то даже уголовном и теперь несомненно должна отвечать за свой поступок даже перед судом. По незнанию дела, он его преувеличил, как бывает со многими, а потому уже стал считать себя вправе быть в высшей степени бесцеремонным. Главное, он не успел еще вникнуть: известили его обо всем анонимно, как оказалось после (и об чем я упомяну потом), и он налетел еще в том состоянии взбесившегося господина, в котором даже и остроумнейшие люди этой национальности готовы иногда драться, как сапожники. Анна Андреевна встретила весь этот наскок в высшей степени с достоинством, но я не застал того. Я видел только, что, выведя старика в коридор, Бьоринг вдруг оставил его на руках барона Р. и, стремительно обернувшись к Анне Андреевне, прокричал ей, вероятно отвечая на какое-нибудь ее замечание:

– Вы – интриганка! Вам нужны его деньги! С этой минуты вы опозорили себя в обществе и будете отвечать перед судом!..

– Это вы эксплуатируете несчастного больного и довели его до безумия... а кричите на меня потому, что я – женщина и меня некому защитить...

– Ах да! вы – невеста его, невеста! – злобно и неистово захохотал Бьоринг.

– Барон, барон... Chère enfant, je vous aime, [1] – проплакнул князь, простирая руки к Анне Андреевне.

– Идите, князь, идите: против вас был заговор и, может быть, даже на жизнь вашу! – прокричал Бьоринг.

– Oui, oui, je comprends, j'ai compris au commencement... [2]

– Князь, – возвысила было голос Анна Андреевна, – вы меня оскорбляете и допускаете меня оскорблять!

– Прочь! – крикнул вдруг на нее Бьоринг.

Этого я не мог снести.

– Мерзавец! – завопил я на него. – Анна Андреевна, я – ваш защитник!