Подросток - Часть первая. Глава четвертая - 1
– Неужели так? – посмотрел я на него внимательно.
– Если вы в этом случае сами не находите, как поступить, то что же я могу вам присоветовать?
– Но передать князю Сокольскому я тоже не могу: я убью все надежды Версилова и, кроме того, выйду перед ним изменником... С другой стороны, передав Версилову, я ввергну невинных в нищету, а Версилова все-таки ставлю в безвыходное положение: или отказаться от наследства, или стать вором.
– Вы слишком преувеличиваете значение дела.
– Скажите одно: имеет этот документ характер решительный, окончательный?
– Нет, не имеет. Я небольшой юрист. Адвокат противной стороны, разумеется, знал бы, как этим документом воспользоваться, и извлек бы из него всю пользу; но Алексей Никанорович находил положительно, что это письмо, будучи предъявлено, не имело бы большого юридического значения, так что дело Версилова могло бы быть все-таки выиграно. Скорее же этот документ представляет, так сказать, дело совести...
– Да вот это-то и важнее всего, – перебил я, – именно потому-то Версилов и будет в безвыходном положении.
– Он, однако, может уничтожить документ и тогда, напротив, избавит себя уже от всякой опасности.
– Имеете вы особые основания так полагать о нем, Крафт? Вот что я хочу знать: для того-то я и у вас!
– Я думаю, что всякий на его месте так бы поступил.
– И вы сами так поступили бы?
– Я не получаю наследства и потому про себя не знаю.
– Ну, хорошо, – сказал я, сунув письмо в карман. – Это дело пока теперь кончено. Крафт, послушайте. Марья Ивановна, которая, уверяю вас, многое мне открыла, сказала мне, что вы, и только один вы, могли бы передать истину о случившемся в Эмсе, полтора года назад, у Версилова с Ахмаковыми. Я вас ждал, как солнца, которое все у меня осветит. Вы не знаете моего положения, Крафт. Умоляю вас сказать мне всю правду. Я именно хочу знать, какой он человек, а теперь – теперь больше, чем когда-нибудь это надо!
– Я удивляюсь, как Марья Ивановна вам не передала всего сама; она могла обо всем слышать от покойного Андроникова и, разумеется, слышала и знает, может быть, больше меня.
– Андроников сам в этом деле путался, так именно говорит Марья Ивановна. Этого дела, кажется, никто не может распутать. Тут черт ногу переломит! Я же знаю, что вы тогда сами были в Эмсе...
– Я всего не застал, но что знаю, пожалуй, расскажу охотно; только удовлетворю ли вас?