Униженные и оскорбленные - Часть вторая - Глава 2
– А как я-то счастлив! Я более и более буду узнавать вас! но... иду! И все-таки я не могу уйти, чтоб не пожать вашу руку, – продолжал он, вдруг обращаясь ко мне. – Извините! Мы все теперь говорим так бессвязно... Я имел уже несколько раз удовольствие встречаться с вами, и даже раз мы были представлены друг другу. Не могу выйти отсюда, не выразив, как бы мне приятно было возобновить с вами знакомство.
– Мы с вами встречались, это правда, – отвечал я, принимая его руку, – но, виноват, не помню, чтоб мы с вами знакомились.
– У князя Р. прошлого года.
– Виноват, забыл. Но, уверяю вас, в этот раз не забуду. Этот вечер для меня особенно памятен.
– Да, вы правы, мне тоже. Я давно знаю, что вы настоящий, искренний друг Натальи Николаевны и моего сына. Я надеюсь быть между вами троими четвертым. Не так ли? – прибавил он, обращаясь к Наташе.
– Да, он наш искренний друг, и мы должны быть все вместе! – отвечала с глубоким чувством Наташа. Бедненькая! Она так и засияла от радости, когда увидела, что князь не забыл подойти ко мне. Как она любила меня!
– Я встречал много поклонников вашего таланта, – продолжал князь, – и знаю двух самых искренних ваших почитательниц. Им так приятно будет узнать вас лично. Это графиня, мой лучший друг, и ее падчерица, Катерина Федоровна Филимонова. Позвольте мне надеяться, что вы не откажете мне в удовольствии представить вас этим дамам.
– Мне очень лестно, хотя теперь я мало имею знакомств...
– Но мне вы дадите ваш адрес! Где вы живете? Я буду иметь удовольствие...
– Я не принимаю у себя, князь, по крайней мере в настоящее время.
– Но я, хоть и не заслужил исключения... но...
– Извольте, если вы требуете, и мне очень приятно. Я живу в –м переулке, в доме Клугена.
– В доме Клугена! – вскричал он, как будто чем-то пораженный. – Как! Вы... давно там живете?
– Нет, недавно, – отвечал я, невольно в него всматриваясь. – Моя квартира сорок четвертый номер.
– В сорок четвертом? Вы живете... один?
– Совершенно один.
– Д-да! Я потому... что, кажется, знаю этот дом. Тем лучше... Я непременно буду у вас, непременно! Мне о многом нужно переговорить с вами, и я многого ожидаю от вас. Вы во многом можете обязать меня. Видите, я прямо начинаю с просьбы. Но до свидания! Еще раз вашу руку!
Он пожал руку мне и Алеше, еще раз поцеловал ручку Наташи и вышел, не пригласив Алешу следовать за собою.
Мы трое остались в большом смущении. Все это случилось так неожиданно, так нечаянно. Все мы чувствовали, что в один миг все изменилось и начинается что-то новое, неведомое. Алеша молча присел возле Наташи и тихо целовал ее руку. Изредка он заглядывал ей в лицо, как бы ожидая, что она скажет?
– Голубчик Алеша, поезжай завтра же к Катерине Федоровне, – проговорила наконец она.
– Я сам это думал, – отвечал он, – непременно поеду.
– А может быть, ей и тяжело будет тебя видеть... как сделать?
– Не знаю, друг мой. И про это я тоже думал. Я посмотрю... увижу... так и решу. А что, Наташа, ведь у нас все теперь переменилось, – не утерпел не заговорить Алеша.
Она улыбнулась и посмотрела на него долгим и нежным взглядом.
– И какой он деликатный. Видел, какая у тебя бедная квартира, и ни слова...
– О чем?
– Ну... чтоб переехать на другую... или что-нибудь, – прибавил он, закрасневшись.
– Полно, Алеша, с какой же бы стати!