Вечный муж - Глава 7. Муж и любовник целуются
– Да хоть бы только поглядеть на дружка-с. Вот бы взяли с ним бутылочку да и выпили вместе.
– Он бы с вами и пить не стал.
– Почему? Noblesse oblige? [1] Ведь вот пьете же вы со мной-с; чем он вас лучше?
– Я с вами не пил.
– Почему же такая вдруг гордость-с?
Вельчанинов вдруг нервно и раздражительно расхохотался:
– Фу, черт! да вы решительно "хищный тип" какой-то! Я думал, что вы только "вечный муж", и больше ничего!
– Это как же так "вечный муж", что такое? – насторожил вдруг уши Павел Павлович.
– Так, один тип мужей... долго рассказывать. Убирайтесь-ка лучше, да и пора вам; надоели вы мне!
– А хищно-то что ж? Вы сказали хищно?
– Я сказал, что вы "хищный тип", – в насмешку вам сказал.
– Какой такой "хищный тип-с"? Расскажите, пожалуйста, Алексей Иванович, ради бога-с, или ради Христа-с.
– Ну да довольно же, довольно! – ужасно вдруг опять рассердился и закричал Вельчанинов – пора вам, убирайтесь!
– Нет, не довольно-с! – вскочил и Павел Павлович, – даже хоть и надоел я вам, так и тут не довольно, потому что мы еще прежде должны с вами выпить и чокнуться! Выпьем, тогда я уйду-с, а теперь не довольно!
– Павел Павлович, можете вы сегодня убраться к черту или нет?
– Я могу убраться к черту-с, но сперва мы выпьем! Вы сказали, что не хотите пить именно со мной; ну, а я хочу, чтобы вы именно со мной-то и выпили!
Он уже не кривлялся более, он уже не подхихикивал. Все в нем опять вдруг как бы преобразилось и до того стало противоположно всей фигуре и всему тону еще сейчашнего Павла Павловича, что Вельчанинов был решительно озадачен.
– Эй, выпьем, Алексей Иванович, эй, не отказывайте! – продолжал Павел Павлович, схватив крепко его за руку и странно смотря ему в лицо. Очевидно, дело шло не об одной только выпивке.
– Да, пожалуй, – пробормотал тот, – где же... тут бурда...
– Ровно на два стакана осталось, бурда чистая-с, но мы выпьем и чокнемся-с! Вот-с, извольте принять ваш стакан.
Они чокнулись и выпили.
– Ну, а коли так, коли так... ах! – Павел Павлович вдруг схватился за лоб рукой и несколько мгновений оставался в таком положении. Вельчанинову померещилось, что он вот-вот да и выговорит сейчас самое последнее слово. Но Павел Павлович ничего ему не выговорил; он только посмотрел на него и тихо, во весь рот, улыбнулся опять давешней хитрой и подмигивающей улыбкой.
– Чего вы от меня хотите, пьяный вы человек! Дурачите вы меня! – неистово закричал Вельчанинов, затопав ногами.
– Не кричите, не кричите, зачем кричать? – торопливо замахал рукой Павел Павлович. – Не дурачу, не дурачу! Вы знаете ли, что вы теперь – вот чем для меня стали.
И вдруг он схватил его руку и поцеловал. Вельчанинов не успел опомниться.
– Вот вы мне теперь кто-с! А теперь – я ко всем чертям!
– Подождите, постойте! – закричал опомнившийся Вельчанинов. – Я забыл вам сказать...
Павел Павлович повернулся от дверей.
– Видите, – забормотал Вельчанинов чрезвычайно скоро, краснея и смотря совсем в сторону, – вам бы следовало завтра непременно быть у Погорельцевых... познакомиться и поблагодарить, – непременно...
– Непременно, непременно, уж как и не понять-с! – с чрезвычайною готовностью подхватил Павел Павлович, быстро махая рукой в знак того, что и напоминать бы не надо.
– И к тому же вас и Лиза очень ждет. Я обещал...
[1] - Здесь: Честь не позволяет? (франц.).