Бывшие люди - Глава 2
Затем через голову дьякона протянулась рука, взяла бутылку, и раздалось характерное бульканье водки, наливаемой из бутылки в чашку. Потом громко крякнули...
– Ну, и тоска же! – воскликнул дьякон. – Кривой! давай вспомним старину, споем "На реках вивилонских"!
– Он разве умеет? – спросил Симцов.
– Он? Он, брат, в архиерейском хоре солистом был... Ну, Кривой... На-а-ре-е-е-ка-а...
Голос у дьякона был дикий, хриплый, прерывающийся, а его друг пел визгливым фальцетом.
Объятый тьмою выморочный дом, казалось, увеличился в объеме или подвинулся всей массой полусгнившего дерева ближе к этим людям, будившим в нем глухое эхо своим диким воем. Облако, пышное и темное, медленно двигалось по небу над ним. Кто-то из бывших людей храпел, остальные, все еще недостаточно пьяные, или молча пили и ели, или же разговаривали вполголоса с длинными паузами. Всем было непривычно это подавленное настроение на пире, редком по обилию водки и яств. Почему-то сегодня долго не разгоралось буйное оживление, свойственное обитателям ночлежки за бутылкой.
– Вы, собаки! Погодите выть... – сказал ротмистр певцам, поднимая голову с земли и прислушиваясь. – Кто-то едет... на пролетке...
Пролетка на Въезжей улице, и в эту пору, не могла не возбудить общего внимания. Кто из города мог рискнуть поехать по рытвинам и ухабам улицы, кто и зачем? Все подняли головы и слушали. В тишине ночи ясно разносилось шуршание колес, задевавших за крылья пролетки. Оно все приближалось. Раздался чей-то голос, грубо спрашивавший:
– Ну, где же?
Кто-то ответил:
– А вон к тому дому, должно быть.
– Дальше не поеду...
– Это к нам! – воскликнул ротмистр.
– Полиция! – прозвучал тревожный шепот.
– На пролетке-то! Дурак! – глухо сказал Мартьянов.
Кувалда встал и пошел к воротам.
Объедок, склонив голову вслед ему, стал слушать.
– Это ночлежный дом? – спрашивал кто-то дребезжащим голосом.
– Да, – прогудел недовольный бас ротмистра.
– Здесь жил репортер Титов?
– Это вы его привезли?
– Да...
– Пьяный?
– Болен!
– Значит, сильно пьяный. Эй, учитель! Ну-ка, вставай!
– Подождите! Я помогу вам... он сильно болен. Он двое суток лежал у меня. Берите под мышки... Был доктор. Очень скверно...
Тяпа встал и медленно пошел к воротам, а Объедок усмехнулся и выпил.
– Зажгите-ка огонь там! – крикнул ротмистр.
Метеор пошел в ночлежку и зажег в ней лампу. Тогда из двери ночлежки протянулась во двор широкая полоса света, и ротмистр вместе с каким-то маленьким человеком ввели по ней учителя в ночлежку. Голова у него дрябло повисла на грудь, ноги волочились по земле и руки висели в воздухе, как изломанные. При помощи Тяпы его свалили на нары, и он, вздрогнув всем телом, с тихим стоном вытянулся на них.
– Мы с ним в одной газете работали... Очень несчастный. Я говорю: "Пожалуйста, лежите у меня, вы меня не стесняете..." Но он молит меня: "Отправьте домой!" Волнуется... я подумал, что ему вредно, и вот привез его... Ведь это именно здесь... да?
– А по-вашему, у него еще где-нибудь есть дом? – грубо спросил Кувалда, пристально рассматривая своего друга. – Тяпа, ступай принеси холодной воды!
– Так вот... – смущенно помялся человечек. – Я полагаю... я не нужен ему?
– Вы? – Ротмистр критически посмотрел на него.
Человечек был одет в пиджак, сильно потертый и тщательно застегнутый вплоть до подбородка. Брюки на нем были с бахромой, шляпа рыжая от старости, смятая, как и его худое, голодное лицо.