Бывшие люди - Глава 2
– Нехорошо это. Мертвого грабишь. Я вот скажу всем, что ты его деньги заесть хочешь... – пригрозил Тяпа.
– Глуп ты, старый черт, – презрительно сказал Кувалда.
– Не глуп я... а только нехорошо, мол, не по-дружески.
– Ну и ладно. Отвяжись!
– Ишь! А сколько денег-то?
– Четвертная... – рассеянно сказал Кувалда.
– Вона!.. Дал бы мне хоть пятерочку...
– Экой ты мерзавец, старик... – равнодушно посмотрев в лицо Тяпы, сказал ротмистр.
– Право, дай...
– Пошел к черту!.. Я ему на эти деньги памятник устрою.
– На что ему?
– Куплю жернов и якорь. Жернов положу на могилу, а якорь цепью прикую к нему. Это будет очень тяжело...
– Зачем? Чудишь ты...
– Ну... не твое дело.
– Я, смотри, скажу... – снова пригрозил Тяпа.
Аристид Фомич тупо посмотрел на него и промолчал.
– Слышь... едут! –сказал Тяпа, встал и ушел из ночлежки.
Скоро в дверях ее явился частный пристав, следователь и доктор. Все трое поочередно подходили к учителю и, взглянув на него, выходили вон, награждая Кувалду косыми и подозрительными взглядами. Он сидел, не обращая на них внимания, пока пристав не спросил его, кивая головой на учителя:
– Отчего он умер?
– Спросите у него... Я думаю, от непривычки...
– Что такое? – спросил следователь.
– Я говорю – умер он, по моему мнению, от непривычки к той болезни, которой захворал...
– Гм... да! А он давно хворал?
– Вытащить бы его сюда, не видно там ничего, – предложил доктор скучным тоном. – Может быть, есть знаки...
– Нуте-ка, позовите кого-нибудь вынести его, – приказал пристав Кувалде.
– Зовите сами... Он мне не мешает и тут... – равнодушно отозвался ротмистр.
– Ну! – крикнул полицейский, делая свирепое лицо.
– Тпру! – отпарировал Кувалда, не трогаясь с места, спокойно злой и оскаливший зубы.
– Я, черт возьми!.. – крикнул пристав, взбешенный до того, что лицо у него налилось кровью. – Я вам этого не спущу! Я...
– Добренького здоровьица, господа честные! – сладким голосом сказал купец Петунников, являясь в дверях.
Окинув острым взглядом всех сразу, он вздрогнул, отступил шаг назад и, сняв картуз, истово перекрестился. Затем по лицу его расплылась улыбка злорадного торжества, и, в упор глядя на ротмистра, он почтительно спросил:
– Что это здесь? Никак человека убили?
– Да вот что-то в этом роде, – ответил ему следователь.
Петунников глубоко вздохнул, опять перекрестился и тоном огорчения заговорил:
– А, господи боже мой! Как я этого боялся! Всегда, бывало, зайдешь сюда, посмотришь... ай, ай, ай! Потом придешь домой, и все такое начинает мерещиться – боже упаси всякого!.. Сколько раз я господину этому, вот... главнокомандующему золотой ротой, хотел отказать от квартиры, но боюсь все... знаете... народ такой... лучше уступить, думаю, а то как бы не того...
Он плавно повел рукой в воздухе, потом провел ею по лицу, собрал в горсть бороду и снова вздохнул.
– Опасные люди. И господин этот вроде начальника у них... совершенно атаман разбойников.
– А вот мы его пощупаем, – многообещающим тоном сказал пристав, глядя на ротмистра мстительными глазами. – Он мне тоже хорошо известен!..
– Да, мы с тобой, брат, старые знакомые... – подтвердил Кувалда фамильярным тоном. – Сколько я тебе и присным твоим взяток за молчание переплатил!
– Господа! – воскликнул пристав, – вы слышали? Прошу запомнить! Я этого не спущу... А-а! Так вот что? Ну, ты у меня помни это! Я тебя... сокр-ращу, мой друг...
– Не хвались на рать идучи... – спокойно говорил Аристид Фомич.