Егор Булычов и другие - Третий акт
Глафира (из прихожей). Тебе сказано – уходи!
Зобунова. Что это вы какие...
Булычов. Гони ее, гони!
Глафира. Туда же, ведьмой притворяешься!
Зобунова. Ты сама – ведьма! Ишь рожа-то... Эх вы... Ни сна вам, ни покоя!
Ушли.
Булычов (оглядывается, вздыхает). Ф-фу...
Входят Мелания, Ксения.
Мелания. Не понравилась Зобунова, не угодила?
Булычов молчит, глядя на нее.
Ксения. Она – тоже нравная. Захвалена, зазналась.
Булычов. Малаша, – как думаешь: у бога живот болит?
Мелания. А ты – не дури...
Булычов. У Христа, наверное, болел. Христос рыбой питался...
Мелания. Перестань, Егор. Что ты меня дразнишь?
Глафира. Она денег просит за беспокойство.
Булычов. Дай, Аксинья! Ты, Малаша, извини, я – устал, пойду к себе. С дураками – хуже всего устаешь. Ну-ко, Глаха, помоги...
Глафира уводит его. Возвратилась Ксения, вопросительно смотрит на сестру.
Мелания. Притворяется он сумасшедшим. Притворяется...
Ксения. Ой ли? Где уж ему...
Мелания. Это – ничего! Пусть играет. Это против него же обернется, если духовное-то завещание судом оспаривать надо будет. Таисья будет свидетельницей, Зобунова, отец Павлин, трубач этот, да мало ли? Докажем, что завещатель не в своем уме был...
Ксения. Ох, уж не знаю, как тут быть...
Мелания. Вот я тебя и учу! Эх ты... Выскочила замуж! Я тебе говорила – выходи за Башкина.
Ксения. Ну... Когда это было! А он-то какой был орел... Ты сама завидовала.
Мелания. Я? Ты что? Очумела?
Ксения. Ну, что уж вспоминать...
Мелания. Господи, помилуй! Завидовала! Я?
Ксения. Как – Прокофья-то? Может – не надо?
Мелания. Почему это – не надо? Призвали, уговорились и – вдруг не надо! Ты – не мешай мне! Иди приготовь его да приведи. Таисья!
Таисья выходит из прихожей.
Ну, что?
Таисья. Ничего не узнала я.
Ксения ушла.
Мелания. Почему?
Таисья. Не говорит она ничего.
Мелания. Как это – не говорит? Ты должна была выспросить.
Таисья. Выспрашивала я, а она – фыркает, будто – кошка. Ругает всех.
Мелания. Как ругает?
Таисья. Жуликами.
Мелания. За что же она?
Таисья. С ума, говорит, хотите свести человека...
Мелания. Это она тебе сказала?
Таисья. Нет, Пропотею, блаженному.
Мелания. А он – что?
Таисья. Он все прибаутки говорит...
Мелания. Прибаутки?.. Ах ты... лапоть! Он – блаженный, прорицает, дура! Сядь в прихожей, не уходи никуда... В кухне был еще кто-нибудь?
Таисья. Мокей...
Мелания. Ну, ступай. (Подходит к дверям комнаты Булычова, стучит.) Егорий, блаженный пришел.
Идет, сопровождаемый Ксенией и Башкиным, Пропотей, в лаптях, в длинной, до щиколоток, холщовой рубахе, со множеством медных крестов и образков на груди. Страховиден: густые, встрепанные волосы, длинная, узкая, редкая борода, движения резки и судорожны.
Пропотей. Ух, накурено! Душа задыхается...
Ксения. Тут, батюшка, никто не курит.
Пропотей гудит, подражая зимнему ветру.
Мелания. Ты – погоди, дай выйти...
Булычов (его ведет под руку Глафира). Ишь ты, какой... явился!
Пропотей. Не бойся. Не страшись. (Гудит.) Все тлен, все пройдет! Жил Гриша, лез выше, стукнулся в потолок, – черт его и уволок.
Булычов. Это – про Распутина, что ли?
Пропотей. Вот – низвергнут царь, и погибает царство, иде же царствует грех, смерть и смрад! Гудит метелица, гудит распутица. (Гудит. Указывая посохом на Глафиру.) Дьявол во образе женском рядом с тобой – отгони.
Булычов. Я те отгоню! Болтай, да знай меру. Маланья, это ты, что ли, обучила его?
Мелания. Что выдумываешь? Разве безумного можно научить?
Булычов. Похоже, что можно...