Егор Булычов и другие - Первый акт
Звонцов. Что значит – слишком? Ты же знаешь мой план...
Варвара. План – это план, но мне кажется, что ты подозрительно ласков.
Звонцов. Глупости у тебя в голове...
Варвара. Да? Глупости?
Звонцов. Сообрази сама: уместны ли в такое серьезнейшее время сцены ревности?
Варвара. Ты зачем сюда спустился?
Звонцов. Я? Тут... объявление одно в газете. И лесник приехал, говорит: мужики медведя обложили.
Варвара. Донат – в кухне. Объявление – о чем?
Звонцов. Это, наконец, возмутительно! Как ты говоришь со мной? Что я –мальчишка? Черт знает...
Варвара. Не кипятись! Кажется – отец приехал. А ты в таком виде.
Звонцов поспешно идет вверх, Варвара – встречать отца. Шура в зеленой теплой кофте и в зеленом колпаке бежит к телефону, ее перехватил и молча прижал к себе Булычов, за ним идет поп Павлин, в лиловой рясе.
Булычов (сел к столу, обняв Шуру за талию, она гладит его медные, с проседью, волосы). Народа перепортили столько, что страшно глядеть...
Павлин. Цветете, Шурочка? Простите, не поздоровался...
Шура. Это я должна была сделать, отец Павлин, но папа схватил меня, как медведь...
Булычов. Стой! Шурка, смирно! Куда теперь этот народ? А бесполезных людей у нас и до войны многовато было. Зря влезли в эту войну...
Павлин (вздохнув). Соображения высшей власти...
Булычов. С японцами тоже плохо сообразили, и получился всемирный стыд...
Павлин. Однако войны не токмо разоряют, но и обогащают как опытом, так равно и...
Булычов. Одни – воюют, другие – воруют.
Павлин. К тому же ничто в мире не совершается помимо воли божией, и – что значит ропот наш?
Булычов. Ты, Павлин Савельев, брось проповеди... Шурок, ты на лыжах бежать собралась?
Шура. Да, Антонину жду.
Булычов. Ну... ладно! Не уйдешь, так я тебя – минут через пяток – позову.
Шура убежала.
Павлин. Выровнялась как отроковица...
Булычов. Телом – хороша, ловкая, а лицом – не удалась. Мать у нее некрасива была. Умная, как черт, а некрасива.
Павлин. Лицо у Александры Егоровны... своеобразное... и... не лишено привлекательности. Родительница – откуда родом?
Булычов. Сибирячка. Ты говоришь – высшая власть... от бога... и все такое, ну а Дума то – как? Откуда?
Павлин. Дума, это... так сказать – допущение самой власти к умалению ее. Многие полагают, что даже – роковая ошибка, но священно-церковно-служителю не подобает входить в рассуждение о сих материях. К тому же в наши дни на духовенство возложена обязанность воспламенять дух бодрости... и углублять любовь к престолу, к отечеству...
Булычов. Воспламенили дух да в лужу и – бух...
Павлин. Как известно вам – убедил я старосту храма моего расширить хор певчих, а также беседовал с генералом Бетлингом о пожертвовании на колокол новостроящегося храма во имя небесного предстателя вашего, Егория...
Булычов. Не дал на колокол?
Павлин. Отказал и даже неприятно пошутил: "Медь говорит, даже в полковых оркестрах – не люблю!" Вот вам бы на колокол-то хорошо пожертвовать по причине вашего недомогания?
Булычов (вставая). Колокольным звоном болезни не лечат.
Павлин. Как знать? Науке причины болезней неведомы. В некоторых санаториях иностранных музыкой лечат, слышал я. Тоже и у нас существует пожарный, он игрой на трубе пользует...
Булычов (усмехаясь). На какой трубе?
Павлин. На медной. Говорят, весьма большая труба!
Булычов. Ну, если – большая... Вылечивает?