Емельян Пиляй - Текст произведения
Ты, может, думаешь, что человек в себе волен? Дудки, браток! Расскажи-ка мне, что ты завтра сделаешь? Ерунда! Никак ты не можешь сказать, направо или налево пойдешь завтра. Лежал я и ждал одного, а вышло совсем не то. Совсем несообразное дело вышло!
Вижу: от города идет кто-то – пьяный как будто, шатается, в руках палка. Бормочет что-то; нескладно бормочет и плачет, – всхлипывает... Еще ближе подошел, смотрю – баба! Тьфу тебе, треклятая! Намылю шею, думаю, подойди-ка. А она идет к мосту прямо и вдруг как крикнет: "Милый, за что?!“ Ну, брат, и крикнула! Я так и вздрогнул. "Что за притча?“ – думаю. А она прет прямо на меня. Лежу, прижался к земле, дрожу весь – куда моя злоба девалась! Вот-вот налезет, ногой наступит сейчас! А она опять как завопит: "За что?! за что?!“ – и бух наземь, как стояла, почти рядом со мной. И заревела она тут, братец ты мой, так, что я и сказать тебе не могу – сердце рвалось, слушая. Лежу, однако, ни гугу. А она ревет. Тоска меня взяла. Убегу, думаю себе, прочь! А тут месяц вышел из тучи, да таково ясно и светло, просто страх. Приподнялся я на локоть и глянул на нее... И тут, брат, все и пошло прахом, все мои планы и полетели к чертям! Смотрю – так сердце и екнуло; ма-аленькая девчоночка, дите совсем – беленькая, кудряшки на щечках, глазенки большие такие – смотрят так... и плечики дрожат-дрожат, а из глаз-то слезы крупнущие одна за другой так и бегут, и бегут.
Жалость меня, брат ты мой, забрала. Вот я, значит, и давай кашлять: "Кхе! кхе! кхе!“ Как она крикнет: "Кто это? Кто? Кто тут?!“ Испугалась, значит... Ну, я сейчас тово... на ноги встал и говорю: "Это, мол, я“. – "Кто вы?“ – говорит. А глаза-то у самой во какие сделались, и вся так, как студень, дрожит. "Кто вы?“ – говорит".
Он засмеялся.
""Кто я-то, мол? Вы прежде всего не бойтесь меня, барышня, – я вам худа не сделаю. Я – так себе человек, из босой команды, мол, я“. Да. Соврал, значит, ей; не говорить же ведь, чудак ты, что я, мол, купца убить залег тут! А она мне в ответ: "Все, говорит, мне равно, я топиться пришла сюда“. И так это она сказала, что меня аж озноб взял – серьезно уж очень, братец ты мой. Ну, что тут делать?"
Емельян сокрушенно развел руками и смотрел на меня, широко и добродушно улыбаясь.
"И вдруг тут, братец ты мой, заговорил я. О чем заговорил – не знаю; но так заговорил, что аж сам себя заслушался; больше все насчет того, что она молодая и такая красавица. А что она красавица, так это уж так, то есть – раскрасавица! Эх ты, брат ты мой! Ну, уж! А звали Лизой. Так вот я, значит, и говорю; а что – кто его знает – что? Сердце говорило. Да! А она все смотрит, серьезно так и пристально, и вдруг как улыбнется!.." – заорал Емельян на всю степь со слезами в голосе и на глазах и потрясая в воздухе сжатыми кулаками.