Мещане - Акт второй
(Татьяна уходит.)
Бессеменов (угрюмо улыбаясь). Ну а Петра куда пошлешь? Э-эх ты! Глупая старуха! Глупая ты... Пойми, я не зверь какой! Я от души... от страха за них... от боли душевной кричу... а не от злости. Чего же ты их разгоняешь от меня?
Акулина Ивановна. Да я ведь знаю... голубчик мой! Я знаю все... да жалко их! Мы старые с тобой... мы – таковские! Куда нас? Господи! На что нас? А им – жить! Они, милые, горя-то от чужих много увидят...
Петр. Отец, ты, право, напрасно... волнуешься... Ты вообразил что-то...
Бессеменов. Боюсь я! Время такое... страшное время! Все ломается, трещит... волнуется жизнь!.. За тебя боюсь... Вдруг что-нибудь... кто нас поддержит в старости? Ты – опора нам... Вон Нил-то... вишь какой? И этот... птица эта, Тетерев... тоже! Ты сторонись их! Они... не любят нас! Гляди!
Петр. Э, полно! Ничего со мной не будет... Вот, подожду еще немного... потом подам прошение...
Акулина Ивановна. Подай-ко ты, Петя, поскорее, успокой отца...
Бессеменов. Я в тебя, Петр, верю, когда ты вот так говоришь... рассудительно, серьезно... Верю, что ты жизнь проживешь не хуже меня... Ну а иной раз...
Петр. Ну, давай оставим это! Будет... подумай, как часто у нас бывают такие сцены!
Акулина Ивановна. Голубчики вы мои!
Бессеменов. Вот еще Татьяна... эх! Бросить бы ей это училище... Что оно для нее? Одно утомление...
Петр. Да, ей надо отдохнуть...
Акулина Ивановна. Ох, надо!
Нил (входит раздетый, в синей блузе, но еще неумытый). Обедать скоро будем, а?
(Петр, при виде Нила, быстро выходит в сени.)
Бессеменов. Рожу-то умыл бы сначала, а потом об еде спрашивал.
Нил. Ну, рожа у меня не велика, вымою живо, а вот есть я хочу, как волк! Дождь, ветер, холодище, паровоз старый, скверный... Измаялся я в эту ночь – прямо сил нет! Заставить бы начальника тяги прокатиться в такую погодку да на этаком паровозе...
Бессеменов. Болтай больше! Что-то, я смотрю, ты про начальников-то легко говорить стал... смотри, худа не было бы!
Нил. Начальникам худо не будет...
Акулина Ивановна. Отец не про них говорит, а про тебя.
Нил. Ага, про меня...
Бессеменов. Да, про тебя!
Нил. Ага!..
Бессеменов. Ты не гакай, а слушай...
Нил. Я слушаю...
Бессеменов. Зазнаваться ты стал...
Нил. Давно?
Бессеменов. Ты таким языком со мной не смей говорить!
Нил. А у меня один язык (высовывая язык, показывает), и я со всеми им говорю...
Акулина Ивановна (всплескивая руками). Ах ты, бесстыдник! Кому ты язык показываешь?
Бессеменов. Погоди, мать, постой! (Акулина Ивановна, укоризненно покачивая головою, уходит.) Ты... умник! Я хочу с тобой говорить...
Нил. После обеда?
Бессеменов. Сейчас!
Нил. Лучше бы после обеда! Право, я голоден, устал, продрог... сделайте одолжение, отложите разговор! И потом, – что вы можете мне сказать? Ругаться ведь будете... а мне ругаться с вами неприятно... лучше бы вы... того... сказали бы прямо, что терпеть меня не можете... и чтоб я...
Бессеменов. Ну, черт с тобой! (Уходит в свою комнату и плотно, крепко прикрывает дверь за собою.)
Нил (ворчит). И отлично! Лучше черт, чем ты... (Напевая себе под нос, ходит по комнате. Татьяна входит.) Опять лаялись?
Татьяна. Ты не можешь себе представить...
Нил. Ну! превосходно представляю... Разыгрывали драматическую сцену из бесконечной комедии, под названием "Ни туда ни сюда"...
Татьяна. Тебе хорошо говорить так! Ты умеешь стоять в стороне...