Мещане - Акт третий
Тетерев. Не знаю. Я никогда не пил нашатырного спирта...
Елена. Как вы можете шутить?
Тетерев. Я не шучу...
Елена (подходит к двери в комнату Петра, заглядывает в нее). А Пе... Петр Васильевич еще все там, у нее?
Тетерев. Очевидно... ибо он оттуда не выходил...
Елена (задумчиво). Воображаю, как на него это подействовало!.. (Пауза.) Когда я... когда мне случается видеть... что-нибудь подобное этому... я ощущаю в себе ненависть к несчастью...
Тетерев (улыбаясь). Это похвально...
Елена. Вы понимаете? Так бы вот схватила его, бросила себе под ноги и раздавила... все, навсегда!
Тетерев. Несчастье?
Елена. Ну да! Я его не боюсь, а именно – не-на-ви-жу! Я люблю жить весело, разнообразно, люблю видеть много людей... и я умею делать так, чтобы и мне и тем, кто около меня, жилось легко, радостно...
Тетерев. Паки похвально!
Елена. И – знаете что? Я вам покаюсь... я очень черствая... такая жесткая! Я ведь и людей несчастных не люблю... Понимаете – есть такие люди, которые всегда несчастны, что хотите делайте с ними! Наденьте на голову такому человеку вместо шляпы – солнце, – что может быть великолепнее! – он все же будет ныть и жаловаться: "Ах, я так несчастен! я так одинок! Никто не обращает на меня внимания... Жизнь темна и скучна... Ох! Ах! Ой! Увы!.." Когда я вижу такого барина, то чувствую злое желание сделать его еще более несчастным...
Тетерев. Милая барыня! Я – тоже покаюсь... Терпеть не могу, когда женщины философствуют, но когда вы рассуждаете, – мне хочется целовать вам ручки...
Елена (лукаво и капризно). Только? И только тогда, когда рассуждаю?.. (Спохватясь.) Ай-ай-ай! Я шучу... дурачусь, тогда как там – страдает человек...
Тетерев (указывая на дверь стариков). И там страдает. И всюду, куда бы вы ни указали пальцем, – везде страдает человек! Такая уж у него привычка...
Елена. А все-таки ему больно...
Тетерев. Разумеется...
Елена. И нужно его пожалеть.
Тетерев. Не всегда... И едва ли даже когда-нибудь человека нужно пожалеть... Лучше – помочь ему.
Елена. Всем не поможешь... и, не пожалевши, – не поможешь...
Тетерев. Барыня! Я рассуждаю так: страдания – от желаний. В человеке есть желания, заслуживающие уважения, и есть желания, не заслуживающие такового. Помогите ему удовлетворить те желания тела, кои необходимы для того, чтоб он был здоров и силен, и те, которые, облагородив его, возвысят над скотом...
Елена (не слушая его). Может быть... может быть и так... Но что там делается? Что она – уснула? Так тихо... что-то шепчут... Старики тоже... ушли, забились в свой угол... Как это странно все! Вдруг – стоны, шум, крики, суета... и вдруг – тишина, неподвижность...
Тетерев. Жизнь! Покричат люди, устанут, замолчат... Отдохнут, – опять кричать будут. Здесь же, в этом доме, – все замирает особенно быстро... и крик боли и смех радости... Всякие потрясения для него – как удар палкой по луже грязи... И последним звуком всегда является крик пошлости, феи здешних мест. Торжествующая или озлобленная, здесь она всегда говорит последней...