Мещане - Акт четвёртый

Тетерев. Идем ко мне...

Поля. Иди! Иди же, пока не гонят...

Перчихин. Нет... я не пойду... Терентий, – мне с ними не рука! Я понимаю...

Петр (Нилу). Да уходите вы... черт побери!..

Нил. Иду... прощай... какой, однако, ты...

Поля. Идем, идем...

(Уходят.)

Бессеменов (кричит им вслед). Воротитесь! Поклонитесь...

Петр. Оставь, отец! Будет...

Татьяна. Папаша! Милый мой... не надо кричать...

Бессеменов. Постойте... Погодите...

Перчихин. Ну, вот... теперь ушли... И хорошо! Пускай их!..

Бессеменов. Сказать бы мне им на прощанье... злодеи! Кормил, поил... (К Перчихину.) Ты, старый черт! Дурак! Пришел, забормотал... Чего тебе надо? чего?

Петр. Папаша! Будет...

Перчихин. Василь Васильич! Не кричи... я тебя уважаю, чудак ты! Глупый я – верно! Но я понимаю... кто куда...

Бессеменов (садится на диван). Я... потерял мысли. Не понимаю... Что вышло? Вдруг... как летом, в сушь, пожар... Одного – нет... говорит – не ворочусь... Ишь как просто! Ишь ты как... Нет... я этому поверить не могу...

Тетерев (Перчихину). Ну, что ты тут? Зачем ты?

Перчихин. Для порядка... я, брат, рассуждаю просто... Раз-два! Больше никаких! Она мне дочь? Очень хорошо... Значит, – должна она... (Вдруг замолчал.) Плохой я отец... и ничего она не должна... пусть ее живет, как хочет! А Таню мне жалко... Таня... мне жалко тебя... Мне, братцы, всех вас жалко! Эхма!.. Ведь ежели по совести сказать – все вы дураки!..

Бессеменов. Молчи ты...

Петр. Таня! Елена Николаевна ушла?

Елена (из комнаты Татьяны). Я здесь... Лекарство приготовляю...

Бессеменов. Мысли у меня спутались... ничего не понимаю! Неужто Нил... так и уйдет?

Акулина Ивановна (входит беспокойно). Что случилось? Нил с Палагеей в кухне там... а я была в чулане...

Бессеменов. Ушли они?

Акулина Ивановна. Нет... зовут Перчихина... Палагея говорит, скажите, говорит, отцу... а губы у нее дрожат. Нил все равно как пес, – рычит... что такое?..

Бессеменов (вставая). А вот сейчас... вот я пойду...

Петр. Отец, – не надо! Не ходите...

Татьяна. Папаша! Пожалуйста... не надо...

Бессеменов. Чего – не надо?

Акулина Ивановна. Да что такое?

Бессеменов. Ты понимаешь... Нил уходит... совсем...

Петр. Ну, что же в том? Уходит и – прекрасно... Зачем он вам? Он женится... он хочет жить своей семьей...

Бессеменов. А! Так разве... я-то, я – чужой ему?

Акулина Ивановна. Чего ты беспокоишься, отец? Бог с ним! Пускай уходит... У нас свои дети есть... (Перчихину.) Ты чего же? Иди!

Перчихин. Мне с ними – не по дороге...

Бессеменов. Нет... тут не то совсем... уходишь – уходи! Но – как? Как он ушел... Какими глазами глядел на меня?..

(Елена выходит из комнаты Татьяны.)

Тетерев (берет Перчихина под руку и ведет за собой к двери). Пойдем зубровки хватим по рюмке...

Перчихин. Эхма, божья дудка! Сурьезный ты...

(Уходят.)

Бессеменов. Я знал, что он от нас уйдет... ну, только – разве так? А эта... эта... кричит! Поденщица, девчонка... пойду, поговорю им...

Акулина Ивановна. Э, полно-ка, – отец! Они – чужие нам люди! Что их жалеть? Ушли и – ладно!

Елена (Петру негромко). Идемте ко мне...

Татьяна (Елене). И я... возьмите и меня!..

Елена. Идем... идемте...

Бессеменов (услышал ее зов). Куда?

Елена. К себе... ко мне!

Бессеменов. Кого зовете-с? Петра?

Елена. Да... и Таню...

Бессеменов. Таня – ни при чем! А Петру ходить к вам... не надо!

Петр. Позволь, отец! Я... не мальчик! Я пойду или не пойду...

Бессеменов. Не пойдешь!

Акулина Ивановна. Петя! Уступи отцу! Эй, уступи...

Елена (возмущенно). Позвольте, Василий Васильевич!