На плотах - Глава 1
– Брось, Митрий, куда воротить? Ругнет старик-то, смотри, – заметил он наконец, не вынося более молчания и видя, что Митрий бесцельно буравит воду веслом. Митрий остановился, отер вспотевший лоб и замер, прислонясь грудью к веслу и тяжело дыша.
– Мало сегодня пароходов чего-то... Кой час плывем, а всего один встрелся.
И, видя, что Митрий не собирается ответить, Сергей резонно объяснил сам себе:
– Это потому, что навигация еще не открылась. Начинается только еще. А живо мы сплывем в Казань-то – здорово тащит Волга. Хребет у нее богатырский – все поднимет. Ты чего стоишь? Осерчал, что ли, а, Мить? Эй!
– Ну что? – недовольно спросил Митрий.
– Ничего, чудак человек... Чего, мол, молчишь? Думаешь все? Брось. Вредно это человеку. Эх ты, мудрец, мудришь ты, мудришь, а что разума-то у тебя нет, – это тебе и невдомек! Ха-ха!
И Сергей, посмеявшись, в сознании своего превосходства крепко крякнул, помолчал, засвистал было, но оборвал свист и продолжал развивать свою мысль далее:
– Думы! Али это для простого человека занятие? Вон, глянь-ко, отец-от твой не мудрит – живет. Милует твою жену да посмеивается с ней над тобой, дураком мудрым. Так-то! Чу, как они? Ах ты, дуй их горой! Поди уже беременна Марька-то! Не бойсь, не в тебя дите-то будет. Такой же, надо полагать, ухарь, как и Силан Петров. А твоим ведь зачислится ребенок-то. Дела! Ха! "Тятька", – скажет тебе. А ты ему, значит, не тятька, а брат будешь. А тятька-то у него – дедушка! Эх ты, ловко! Эки пакостники! А удальцы народы! Так ведь, Митя?
– Сергей! – раздался страстный, взволнованный, чуть не рыдающий шепот. – Христа ради прошу, не рви ты мою душу, не жги меня, отстань! Молчи! Христом-богом прошу, не говори со мной, не растравляй меня, не соси мою кровь. Брошусь в реку я, грех ляжет на тебя большой! Душу мою загублю я, не трожь ты меня! Богом кляну – прошу!..
Тишину ночи разорвал болезненно визгливый вопль, и Митрий, как стоял, опустился на бревна, точно его пришибло что-то тяжелое, упавшее на него сверху из угрюмых туч, нависших над черной рекой.
– Ну, ну, ну! – боязливо заворчал Сергей, поглядывая, как его товарищ метался по бревнам, точно обожженный огнем. – Чудак человек! Этакий чудак... сказал бы, чай... коли не тово тебе... не этово...
– Всю дорогу ты мучишь меня... за что? Ворог я тебе? а? ворог? – горячо шептал Митя...
– Чудак ты, брат! Ах, какой чудак! – смущенно и обиженно бормотал Сергей. – Рази я знал что? Мне твоя душа неведома, чай!
– Забыть я хочу это, пойми! Забыть на всю жизнь! Позор мой... мука лютая... свирепые вы люди! Уйду я! Навек уйду... Не в мочь мне...
– Да уходи!.. – гаркнул Сергей на всю реку, подкрепил восклицание громоподобным циничным ругательством и сразу осекся, как-то съежился и присел, очевидно, тоже подавленный развернувшейся пред ним душевной драмой, не понять которой теперь – он не мог уже.
– Эй, вы! – носился над рекой голос Силана Петрова. – Что у вас? Чего лаете? а-эй?