Озорник - Текст произведения
– А! Вы не знаете? Ну вот извольте... вот... "Наше фабричное законодательство всегда служило для прессы предметом горячего обсуждения... то есть говорения глупой ерунды и чепухи!.." Вот! вы довольны? Не угодно ли будет тому, кто добавил эти "говорения"... – и главное – говорения! как это грамотно и остроумно! – ну-с, кто же из вас автор этой "глупой ерунды и чепухи"?..
– Статья-то чья? Ваша? Ну, вы и автор всего, что в ней нагорожено, – раздался тот же спокойный голос, который и раньше спрашивал редактора.
Это было дерзостью, и все невольно предположили, что виновник события найден. В зале произошло движение; издатель подошел ближе к группе, редактор поднялся на цыпочки, желая взглянуть через головы наборщиков в лицо говорившему. Наборщики раздвинулись. Пред редактором стоял коренастый малый, в синей блузе, с рябым лицом и вьющимися кверху вихрами на леном виске. Он стоял, глубоко засунув руки в карманы штанов, и, равнодушно уставив на редактора серые, злые глаза, чуть-чуть улыбался из курчавой русой бороды. Все смотрели на него – издатель сурово нахмурив брови, редактор с изумлением и гневом, метранпаж сдержанно улыбаясь. Лица наборщиков изображали и плохо скрытое удовольствие, и испуг, и любопытство...
– Это... вы и есть? – спросил наконец редактор, указывая пальцем на рябого наборщика, и многообещающе сжал губы.
– Я... – ответил тот, усмехнувшись как-то особенно просто и обидно.
– А-а!.. весьма приятно! Так это вы? Зачем же вы вставили, позвольте узнать...
– Да я разве сказал, что вставил? – И наборщик посмотрел на своих товарищей.
– Это он, наверное, Митрий Павлович, – обратился к редактору метранпаж.
– Ну я, так я, – не без некоторого добродушия согласился наборщик, махнув рукой.
Опять все замолчали. Никто не ожидал такого скорого и спокойного признания. Гнев редактора сменился на минуту изумлением. Пространство вокруг рябого стало шире, метранпаж быстро отошел к столу, наборщики расступились...
– Ты ведь это нарочно, с намерением? – спросил издатель, оглядывая рябого круглыми глазами.
– Извольте отвечать! – крикнул редактор, взмахивая смятой газетой.
– Не кричите... не боюсь! Многие на меня кричали, да без толку все!.. – И в глазах наборщика сверкнул ухарский, наглый огонек. – Точно... – продолжал он, переступив с ноги на ногу и обращаясь уже к издателю, – я это с намерением подставил слова...
– Слышите? – обратился редактор к публике.
– Да что же ты такое в самом деле, чертова ты кукла! – взбесился вдруг издатель. – Понимаешь ли ты, сколько ты вреда мне сделал?
– Вам-то ничего... еще, чай, розничную продажу увеличил. А вот господину редактору – действительно... не особенно по губе этакая штучка.
Редактор точно окаменел от негодования; он стоял перед этим спокойным и злым человеком и молча сверкал глазами, не находя слов для выражения волновавших его чувств.
– А ведь тебе за это, брат, худо будет! – злорадно протянул издатель и вдруг, смягчившись, ударил себя рукой по колену.
В сущности, он был доволен и происшествием и дерзким ответом рабочего: редактор относился к нему всегда несколько высокомерно, не стараясь скрывать сознания своего умственного превосходства, и вот теперь он, этот самолюбивый и самоуверенный человек, повержен во прах и – кем?
– За эту твою дерзость мы тебе, душа, воздадим!.. – добавил он.
– Да уж, наверно, не спустите, – согласился наборщик.