Проходимец - Глава 2. История его жизни
И вот, снова свободный, прибыл я в город Пензу. Толкнулся в полицию – места нет; туда, сюда – места нет! Поступил в псаломщики, пою и читаю. В церкви опять публика, и снова у меня возникает к ней отвращение. Заработок – мизерный, положение – зависимое. Плохо было мне. Но одна купчиха выручила. Была она женщина толстая, богобоязненная, и жилось ей скучно. Вот она меня и облюбовала для духовного назидания. И стал я к ней ходить, а она меня – кормить. Муж у нее в доме умалишенных пребывал, она одна заправляла большим мучным делом... Вот я осторожненько и подъехал к ней: "Трудно, мол, Секлетея Кирилловна?" – "Трудно", – говорит. "Возьмите меня в помощники?" – "Обманешь", – говорит, – и взяла, конечно. Тут я очень хорошо зажил; но город оказался препоганым! Ни театра нет, ни порядочной гостиницы, ни интересных людей... Затосковал я и дядюшке пишу письмо: в течение пятилетнего отсутствия из Петербурга я, мол, очень образумился. Прошу прощения за все, что сделал, больше никогда и ничего не буду делать, а между прочим, спрашиваю – нельзя ли мне в Питере жить? Дядюшка отвечает – можно, но осторожно. Расстался я с купчихой.
Знаете что – баба она была глупая, жирная и некрасивая. Были у меня любовницы очень бельфамистые, – изящные и умные бабенки были... Н-да. Но с ними я всегда расставался скверно: или я бабу прогоню со злобой и презрением, или баба мне пакость устроит. А эта Секлетея внушила мне уважение к себе своей простотой. Я говорю ей: "Прощай!" – "Прощай, говорит, мой сердечный! Дай тебе бог счастья..."– "Неужто, мол, тебе не жалко расстаться?" – "Как, говорит, не жалко этакого красавца да умницу? Век бы, говорит, не рассталась с тобой, да ведь нужно... я, говорит, тебя понимаю – ты птица вольная; ну, и лети себе с богом!" И горько плачет... "Ну, говорю, прости меня, Секлетея!" – "Что ты, говорит, спасибо я тебе сказать должна, а не прощать тебя". – "Как спасибо, за что спасибо?" – "А как же? – говорит. – Ведь ты какой человек: тебе по миру пустить меня ничего не стоило, вся я в твоих руках была, как ты захотел бы, так и мог меня ограбить, и не помешала бы я тебе, – знал ты это! А ты вот честь честью уходишь! Знаю я, сколько ты нажил у меня за это время – всего около четырех тысяч. Другой бы, говорит, на твоем месте всю кашку слопал, да и чашку о пол..." Н-да-а... вот что она сказала... Эх, милая баба!..