Проходимец - Глава 2. История его жизни
Расцеловался я с нею и, уважая ее, с легким сердцем и с пятью тысячами в кармане – она неверно сосчитала – явился в Питер. Живу барином, бываю в театре, обзавелся знакомствами, иногда, от скуки, играю на сцене, но больше в карты. Прекрасное занятие карты: сидишь за столом и в течение ночи десять раз умрешь и воскреснешь. Жутко знать, что вот в следующую минуту убьют твой последний рубль и ты – нищий, ступай на улицу – воруй или застрелись. Хорошо также знать, что твой сосед или партнер чувствует по поводу последнего рубля то же самое, щекотливое и жуткое, что ты сам чувствовал незадолго до него. Видеть красные и бледные, возбужденные рожи, трепещущие от страха быть обыгранными и от жадности к деньгам, – смотреть на них и бить их карты одну за другой – ах, как это волнует кровь!.. Бьешь карту – а точно вырываешь у человека из сердца кусочек горячего мяса с нервами и кровью... Сочно! Этот постоянный риск падения – самое лучшее в жизни, и самая лучшая мысль выражена так:
Есть наслаждение в бою
И бездны мрачной на краю!
Великое наслаждение есть в этом... и вообще хорошо себя чувствовать можно только тогда, когда чем-нибудь рискуешь. Чем больше риску, тем больше жизни... Случалось ли вам голодать? Мне случалось не есть по двое суток кряду... И вот, когда желудок начнет есть сам себя, когда чувствуешь, как сохнут, умирая от голода, твои внутренности, – тогда готов за кусок хлеба убить человека, ребенка... на все готов, – в этой готовности к преступлению есть своя особая поэзия... это очень ценное ощущение, и, пережив его, – больше уважаешь себя!
Но, однако, продолжим нашу пеструю повесть, она и так уже тянется, как похоронная процессия, в которой я занимаю место покойника. Тьфу! вот дурацкое уподобление влезло в голову. И, пожалуй, оно верно... отчего, впрочем, не становится умнее... У господина Бальзака где-то есть очень верное и меткое выражение: "Это глупо, как факт". Глупо? Ну и пускай! Итак, живу я в Петербурге. Это хороший город, но он стал бы вдвое лучше, если бы половину его жителей утопить в том скверном море, которое бултыхается около него. Живу и совершаю разные поступки, как это и надлежит человеку. Понравился одной даме, и она меня приобрела себе на содержание... Вы на содержании у женщин не состояли? Попробуйте, потому что это интересно, вы в одно и то же время вещь вашей дамы и владыка ее. Вас купили, как игрушку, но играете купившим – вы. Этот купивший оказывается в ваших руках и в очень смешном положении, – ибо вы всегда можете играть пред ним роль сапога, который хочет быть шляпой и требует, чтоб его носили на голове. Так вот, живу я и живу год, два, три – все идет хорошо, то есть весело. Но тут случилась одна опереточная история. Однажды пришел ко мне некто, очень хороший человек, но занимавшийся дурным делом – политикой, за что, впрочем, и был своевременно и крепко ущемлен. Пришел и говорит: "Достань мне паспорт!" – "Какой?" – "А вот, говорит, так: девица, брюнетка, лет двадцати, среднего роста, все остальное – обыкновенное". – "Зачем?" – "А вот, говорит, есть такая девица, а нужно, чтоб ее не было, так я ее и хочу по чужому документу замуж выдать". Что же? Это дельце веселое, а у моей дамы была как раз подходящая к требованию горничная... Я взял ее паспорт, да и отдал этому шарлатану. Хорошо-с. Проходит длинное время.