Проходимец - Глава 2. История его жизни
И вот я в Туле перед лицом тамошнего полицмейстера. Смотрит он на меня и спрашивает: "Чем же вы здесь намерены заняться?" – "Не знаю", – говорю. "А за что, говорит, вас удалили из Петербурга?" – "Я и этого не знаю". – "Очевидно, говорит, за какие-нибудь дебоши, кодексом уголовным не предусмотренные?" – проницательно допрашивает он. Но я остаюсь непроницаем. "Неудобный вы человек", – говорит он. "У всякого, мол, своя специальность, господин хороший!" Подумал он, подумал, да и предлагает мне: "Так как вы, говорит, сами избирали место жительства, то, если вам у нас не нравится, вы можете уйти дальше. Есть другие города, например, Орел, Курск, Смоленск... Ведь вам все равно, где жить? Не угодно ли, я выдам вам дальнейшее проходное?.. Нам очень приятно будет не беспокоиться о вашем здоровье. У нас такая масса хлопот... а вы, говорит, извините за откровенность, кажетесь человеком, вполне способным усилить хлопоты полиции... даже как бы нарочно для этой цели созданным". – "Так-с, мол, но мне и здесь нравится..." – "Ну, говорит, желаете, я вам трешницу на дорогу дам?" – "Дешево, мол, труды ваши цените... Уж лучше позвольте мне остаться под покровительством тульских законов". Но он меня упорно не хочет... Сообразительный был человек! Ну, я взял с него пятнадцать рублей да и пошел в Смоленск город. Видите? Всякое скверное положение человека имеет в себе возможность лучшего. Это я говорю на основании солидного опыта и по силе моей глубокой веры в изворотливость человеческого ума. Ум – это силища! Вы человек молодой еще; и вот я говорю вам: верьте в ум – и никогда не пропадете! Знайте, что каждый человек содержит в себе дурака и мошенника: дурак – его чувство, а мошенник – ум. Чувство потому глупо, что оно прямо, правдиво и не умеет притворяться; а разве можно жить и не притворяться? Необходимо притворяться; даже из жалости к людям это нужно, потому что люди всегда жалости достойны... а больше всего именно тогда, когда они других жалеют...
Итак, пошел я в Смоленск, чувствуя, что тверда земля подо мной, и зная, что, с одной стороны, я всегда могу рассчитывать на поддержку гуманных людей, с другой – на поддержку полиции. Первым я нужен для проявления их чувств, а вторым – я не нужен; поэтому те и другие должны платить мне от избытков своих.
Явился в Смоленск, и так как уже было холодно, то решил зазимовать. Живо нашел добрых людей и к ним пристроился. Ничего себе, – провел зиму не скучно. Но вот настала весна, и – верите ли? – потянуло меня! Хочется бродяжить... Кто мне мешает? Пошел и снова шлялся целое лето, а на зиму попал в город Елизаветград. Попал и никак не могу присноровиться к чему-нибудь. Бился, бился, наконец нашел мой путь! В репортеры местной газеты завербовался, – дело маленькое, но свободное и дает некоторый корм. Потом познакомился с юнкерами – есть в этом городе кавалерийское училище – и, познакомившись с ними, устроил картеж. Хороший картеж вышел: за зиму-то я около тысячи рублей наколотил. И вновь весна пришла. Она застала меня с деньгами, в джентльменском виде.
Куда пойду? В город Славянск на воды. Там удачно играл до августа, а в этом месяце принужден был выехать. Зимовал в Житомире с одной бабочкой – порядочная дрянь была, но – бесподобной красоты баба!