Проходимец - Глава 1. Встреча с ним

Хозяин хаты, крупный и добродушный "чоловік", только что приехал с поля, его "жінка" готовила "вечеряти". Четверо чумазых ребятишек, сбившись в кучу в углу хаты, смотрели оттуда любопытными и робкими глазами. Дородная "жінка" быстро и молча металась из хаты в сени и обратно, внося хлеб, кавуны, молоко. Хозяин сидел против нас на лавке и сосредоточенно тер себе поясницу, кидая на нас вопрошающие взгляды.

Вскоре с его стороны последовал обычный вопрос:

– Где ж вы идете?

– Ходим, добрый человек, от моря до моря, до Киева города!.. – бойко отвечал Промтов словами старой колыбельной песни.

– Чего ж там, у Киеви? – подумав, спросил человек.

– А – святые мощи?

Хозяин посмотрел на Промтова и молча сплюнул. Потом, после паузы, спросил:

– А видкиля идете?

– Я – из Петербурга, он – из Москвы, – отвечал Промтов.

– От що? – поднял брови хохол. – А що этот Петербург? Кажуть люди, шо він на морі построен... и що его заливае...

Дверь отворилась, и явилось двое хохлов...

– А мы до тебе, Михайло! – объявил один из них.

– Що ж вы до мене?

– Та воно – таке діло... Що се за люди?

– Ось цеи? – спросил хозяин, кивая на нас головой.

– Эге ж!

Хозяин помолчал, подумав и покрутив головой, объявил:

– Хиба ж я знаю?

– Мабудь, вы странники? – спросили у нас.

– Эге! – ответил Промтов.

Воцарилось молчание. Три хохла рассматривали нас упорно, подозрительно, любопытно... Наконец все уселись за стол и начали с треском уничтожать кроваво-красные кавуны...

– Мабудь, который из вас есть письменный? – обратился к Промтову один из хохлов.

– Оба, – кратко ответил Промтов.

– Так не знаете ли вы, часом, шо треба делать чоловіку, як з него хребет ноет и зудит до того, что ночью спати не можно?

– Знаем! – объявил Промтов.

– А що?

Промтов долго жевал хлеб, потом вытирал руки о свои лохмотья, потом задумчиво смотрел в потолок и, наконец, решительно и даже сурово заговорил:

Нарвать крапивы и велеть бабе на ночь тою крапивой растереть хребет, а потом смазать его конопляным маслом с солью...

– Что ж с того буде?– осведомился хохол.

– А – ничего не будет, – пожал плечами Промтов.

– Ничого?

– Как есть ничего!

– А поможеть воно?

– Поможет...

– Спытаю... Спасибо вам...

– На здоровьечко!– пожелал Промтов совершенно серьезно. Долгое молчание, хруст кавунов, шепот детей...

– А слухайте вы, – заговорил хозяин хаты, – як того... воно не звистно вам... мабудь, краем вуха зловили вы в Петербурги або в Москви... насчет Сибири... можно переселяться чи не можно? Бо земскій, – бреше він чи справды, – бачил, шо зовсім не можно?

– Не можно! – рубит Промтов.

Хохлы переглянулись друг с другом, и хозяин пробормотал в усы себе:

– Хай им жаба в брюхо влизе!

– Не можно! – вновь объявил Промтов, и вдруг лицо его стало каким-то вдохновенным... – А потому не можно, что незачем ехать в Сибирь, когда везде земли – сколько хочешь!

– Та воно вирно, що для покойників земли везде у волю... для живых бы треба!.. – грустно заявил один хохол.

– В Петербурге решено, –торжественно продолжал Промтов, – всю землю, какая есть у крестьян и у помещиков, отобрать в казну...

Хохлы дико вытаращили на него глаза и молчали. Промтов строго осмотрел их и спросил:

– Отобрать в казну – зачем?