1
Не сестра месяца из темного болота
В жемчуге кокошник в небо запрокинула, –
Ой, как выходила Марфа за ворота,
Письменище черное из дулейки вынула.
Раскололся зыками колокол на вече,
Замахали кружевом полотнища зорние;
Услыхали ангелы голос человечий,
Отворили наскоро окна-ставни горние.
Возговорит Марфа голосом серебряно:
"Ой ли, внуки Васькины, правнуки Микулы!
Грамотой московскою извольно повелено
Выгомонить вольницы бражные загулы!"
Заходила буйница выхвали старинной,
Бороды, как молнии, выпячили грозно:
"Что нам Московия, – как поставник блинный!
Там, бояр-те жены хлыстают загозно!"
Марфа на крылечко праву ножку кинула,
Левой помахала каблучком сафьяновым.
"Быть так", – кротко молвила, черны брови сдвинула –
Не ручьи – брызгатели выцветням росяновым...
2
Не чернец беседует с господом в затворе –
Царь московский антихриста вызывает:
"Ой, Виельзевуле, горе мое, горе,
Новгород мне вольный ног не лобызает!"
Вылез из запечья сатана гадюкой,
В пучеглазых бельмах исчаведье ада:
"Побожися душу выдать мне порукой,
Иначе не будет с Новгородом слада!"
Вынул он бумаги – облака клок,
Дал ему перо – от молнии стрелу.
Чиркнул царь кинжалищем локоток,
Расчеркнулся и зажал руку в полу.
Зарычит антихрист земным гудом:
"А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет!
Как пойдет на Москву заморский Иуда,
Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"
"А откуль гроза, когда ветер шумит?" –
Задает ему царь хитрой спрос.
Говорит сатана зыком черных згит:
"Этот ответ с собой ветер унес..."
3
На соборах Кремля колокола заплакали,
Собирались стрельцы из дальних слобод;
Кони ржали, сабли звякали,
Глас приказный чинно слухал народ.
Закраснели хоругви, образа засверкали,
Царь пожаловал бочку с вином.
Бабы подолами слезы утирали, –
Кто-то воротится невредим в дом?
Пошли стрельцы, запылили по полю:
"Берегись ты теперь, гордый Новоград!"
Пики тенькали, кони топали, –
Никто не пожалел и не обернулся назад.
Возговорит царь жене своей:
"А и будет пир на красной браге!
Послал я сватать неучтивых семей,
Всем подушки голов расстелю в овраге".
"Государь ты мой, – шомонит жена,–
Моему ль уму судить суд тебе!..
Тебе власть дана, тебе воля дана,
Ты челом лишь бьешь одноей судьбе..."
4
В зарукавнике Марфа богу молилась,
Рукавом горючи слезы утирала;
За окошко она наклонилась,
Голубей к себе на колени сзывала.
"Уж вы, голуби, слуги боговы,
Солетайте-ко в райский терем,
Вертайтесь в земное логово,
Стучитесь к новоградским дверям!"
Приносили голуби от бога письмо,
Золотыми письменами рубленное;
Села Марфа за расшитою тесьмой:
"Уж ты, счастье ль мое загубленное!"
И писал господь своей верной рабе:
"Не гони метлой тучу вихристу;
Как московский царь на кровавой гульбе
Продал душу свою антихристу..."
5
А и минуло теперь четыреста лет.
Не пора ли нам, ребята, взяться за ум,
Исполнить святой Марфин завет:
Заглушить удалью московский шум?
А пойдемте, бойцы, ловить кречетов,
Отошлем дикомытя с потребою царю:
Чтобы дал нам царь ответ в сечи той,
Чтоб не застил он новоградскую зарю.
Ты шуми, певунный Волохов, шуми,
Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш!
Выше, выше, вихорь, тучи подыми!
Ой ты, Новгород, родимый наш!
Как по быльнице тропинка пролегла;
А пойдемте стольный Киев звать!