На переломе (Кадеты) - Глава 4

– Нет... были яблоки и лепешки... и банка малинового варенья была... Я хотел все тебе отдать, – невольно солгал Буланин, – да у меня их сейчас только отняли старички...

– Эх, ты!.. – протянул Грузов презрительно, и вдруг, с мгновенно озверевшим лицом, ударив изо всех сил Буланина по затылку, он крикнул: – Убирайся ты к черту, жулябия! Ну... живо!.. Чтобы я тебя здесь больше не видел, турецкая морда!..

До глубокой ночи шныряли старички между кроватями первоклассников, подслушивая и подглядывая, не едят ли они что-нибудь тайком. Некоторые действовали партиями, другие – в одиночку. Если новичок отказывался "угостить", то его вещи, шкафчик, кровать и его самого подвергали тщательному обыску, наказывая за сопротивление тумаками.

У своих одноклассников они хотя и не отнимали лакомств, но выпрашивали их со всевозможными унижениями, самым подлым, нищенским тоном, с обилием уменьшительных и ласкательных словечек, припоминая тут же какие-то старые счеты по поводу каких-то кусочков.

Буланин уже лежит под одеялом, когда над его головой останавливаются двое второклассников. Один из них называется Арапом (фамилии его Буланин не знал). Он, громко чавкая и сопя, ест какие-то сладости. Другой – Федченко – попрошайничает у него.

– Ара-ап, да-ай кусочек шоколаду, – тянет Федченко умильным тоном.

Арап, не отвечая, продолжает громко обсасывать конфету.

– Ну, Арапчик... ну, голубчик... Са-амый маленький... хоть вот такой вот...

Арап молчит.

– Это свинство с твоей стороны, Арап, – говорит Федченко. – Это подлость.

Арап, сопя носом и продолжая сосать шоколад, отвечает своим картавым голосом:

– Убирлайся к черлту!

– Арапушка!

– Убирлайся, убирлайся... Нынче не суббота, не подают.

– Ну, хоть са-амый маленький. Дай хоть из рук откусить.

– Не прлоедайся.

– Ладно же, сволочь ты этакий! – говорит Федченко, вдруг рассвирепев. – Попросишь ты у меня когда-нибудь гостинца!

– Даже и не подумаю прлосить, – сосет равнодушно Арап свой шоколад.

– Я тебе это припомню, дрянь, – не унимается Федченко. – Ты небось забыл, как я тебя, подлеца, угощал? Забыл?

Арап вдруг оживляется, и слышно, что он с хлопаньем вынимает шоколад изо рта.

– Ты?.. Меня?.. Угощал?.. Когда?

– Когда? – с задором переспрашивает Федченко.

– Да, когда?

– Когда?

– Ну, когда же? Ну?

– Когда? А помнишь, у меня были пирожки с капустой. Что ж, скажешь, я с тобой не поделился? А? Не поделился?

– Все ты врлешь. Никаких у тебя пирложков не было, – хладнокровно отвечает Арап и опять принимается за шоколад.

Наступает длинное молчание, в продолжение которого – Буланин чрезвычайно живо себе это представляет – Федченко не сводит жадных глаз со рта Арапа. Потом снова раздается тот же униженный, нищенский голос:

– Ара-апчик... голу-убчик... ну, дай же маленький кусочек... Ну, хоть вот такой крошечный... Самую капельку...

Слышно, как Федченко цепляется за рукав Арапа и как Арап отталкивает его локтем.

– Ну, чего в самом деле прлистал? Сказано: убирлайся, и убирлайся. Я у тебя на прлошлой неделе прлосил мячик, а ты мне что сказал?

– Ей-богу, Арапчик, не мой мячик был. Вот тебе крест – не мой. Это Утконоса был мячик, а он не велел никому давать. Ты знаешь, я тебе всегда с удовольствием... Ну, Арапчик, дай же откусить кусочек.

Неизвестно, что надоедает Арапу: шоколад или приставанье товарища, но он неожиданно смягчается.

– Черлт с тобой, кусай. Вот до этих пор, где я ногтем дерлжу. На.