Жизнь человека - Картина четвертая. Несчастие человека
Жена. Есть маленькие морщинки, но...
Человек. Конечно, я чувствую себя красавцем. Завтра куплю мундир и поступлю в легкую кавалерию. Хорошо?
Жена улыбается.
Жена. Вот ты и шутишь, как встарь. Ну, приляг здесь, мой милый, усни немного, а я пойду к нашему мальчику. Будь спокоен, я не оставлю его, а когда он проснется, позову тебя. А тебе не неприятно целовать старую, морщинистую руку?
Человек (целуя). Оставь! Ты самая красивая женщина, какую я знаю.
Жена. А морщинки?
Человек. Какие еще морщинки? Я вижу милое, доброе, хорошее, умное лицо, и больше ничего. Не сердись на меня за строгий тон и пойди к мальчику. Побереги его, посиди около него тихой тенью нежности и ласки, а если станет он беспокоиться во сне, спой ему песенку, как прежде. Да виноград поставь поближе, чтобы мог достать его рукою.
Жена уходит. Человек ложится на диван головой к тому концу, где неподвижно стоит Некто в сером, так что последний почти касается рукою его седых разметанных волос. Быстро засыпает.
Некто в сером. Крепко и радостно уснул Человек, обольщенный надеждами. Тихо дыхание его, как у ребенка, спокойно и ровно бьется старое сердце, отдыхая. Он не знает, что через несколько мгновений умрет его сын, и в сонных таинственных грезах перед ним встает невозможное счастье.
Ему кажется, что в белой лодке едет он с сыном по красивой и тихой реке. Ему кажется, что день прекрасен, и он видит голубое небо, кристально-прозрачную воду; он слышит, как, шурша, расступается перед лодкою камыш. Ему кажется, что он счастлив, и радость чувствует он – все чувства лгут Человеку.
Но вдруг беспокоится он, страшная правда сквозь густые покровы сна обожгла его мысль.
– Отчего так низко обрезаны твои золотистые волосы, мой мальчик? Отчего?
– У меня болела голова, папа, и от этого так низко обрезаны мои волосы.
И снова обманутый, он чувствует счастье, видит голубое небо и слышит, как шуршат камыши расступаясь.
Он не знает, что уже умирает его сын. Он не слышит, как в последней безумной надежде, с детской верой в силу взрослых, сын зовет его без слов, криком сердца: "Папа, папа, я умираю! Удержи меня!" Крепко и радостно спит Человек, и в таинственных и обманчивых грезах пред ним встает невозможное счастье.
Проснись, Человек! Твой сын – умер.
Человек (испуганно поднимает голову и встает). Мне страшно: как будто кто-то позвал меня.
В то же мгновение за стеной раздается плач многих женских голосов. Высокими голосами протяжно плачут они над умершим. Входит Жена, страшно бледная.
Человек. Наш мальчик умер?
Жена. Да. Умер.
Человек. Он звал меня?
Жена. Нет. Он не просыпался. Он никого не звал. Он умер, мой сын, мой ненаглядный мальчик!
Падает на колени перед Человеком и рыдает, охватив руками его ноги. Человек кладет руку ей на голову и с рыданием в голосе, но грозно, говорит, обращаясь в угол, где равнодушно стоит Некто.
Человек. Ты женщину обидел, негодяй! Ты мальчика убил!
Жена рыдает. Человек тихонько, дрожащею рукой гладит ее волосы.
Не плачь, милая, не плачь. Он и над слезами нашими посмеется, как посмеялся над нашими молитвами. А ты, я не знаю, кто ты – Бог, дьявол, рок или жизнь, – я проклинаю тебя!
Дальнейшее говорит громким, сильным голосом, одной рукой как бы защищая Жену, другую грозно протягивая к Неизвестному.
Проклятие Человека