Андрей Колосов - Текст произведения

Вот какие речи произносил ваш покорнейший слуга в столичном граде Москве, лета тысяща восемьсот тридцать третьего, в доме своего почтенного наставника. Я плакал... я замирал... Погода была скверная... мелкий дождь с упорным, тонким скрипом струился по стеклам; влажные, темно-серые тучи недвижно висели над городом. Я наскоро пообедал, не отвечал на заботливые расспросы доброй немки, которая сама расхныкалась при виде моих красных, опухших глаз (немки – известное дело – всегда рады поплакать); обошелся весьма немилостиво с наставником... и тотчас после обеда отправился к Ивану Семенычу... Согнувшись в три погибели на тряских "калиберных" дрожках, я сам себя спрашивал: что? рассказать ли Варе все как есть, или продолжать лукавить и понемногу отучать ее от Андрея?.. Я доехал до Ивана Семеныча и не знал, на что решиться... Я застал все семейство в зале. Увидев меня, Варя страшно побледнела, но не тронулась с места; Сидоренко заговорил со мной как-то особенно насмешливо... Я отвечал ему как мог, изредка поглядывая на Варю... и почти бессознательно придал своему лицу уныло-задумчивое выражение. Поручик опять составил "вистик". Варя села подле окошка и не шевелилась. "Чай, тебе теперь скучно?" – раз двадцать спросил ее Иван Семеныч. Наконец, мне удалось улучить удобное мгновенье. "Вы опять одни", – шепнула мне Варя. "Один, – отвечал я мрачно, – и, вероятно, надолго". Она быстро понурила голову. "Отдали вы ему мое письмо?" – проговорила она едва слышным голосом. "Отдал". – "Ну?.." Она задыхалась. Я взглянул на нее... Злая радость внезапно вспыхнула во мне. "Он велел вам сказать, – произнес я с расстановкою, – что было, то не будет вновь..." Варя схватилась левой рукой за сердце, протянула правую вперед, покачнулась вся и проворно вышла из комнаты. Я хотел догнать ее... Иван Семеныч остановил меня. Я остался еще часа два у него, но Варя не появлялась. На возвратном пути мне стало совестно... совестно перед Варей, перед Андреем, перед самим собою; хотя, говорят, лучше разом отсечь страдающий член, чем долго томить больного, но кто ж мне дал право так безжалостно поразить сердце бедной девушки?.. Я долго не мог заснуть... но заснул же, наконец. Вообще я должен повторить, что "любовь" ни разу не лишала меня сна.