Андрей Колосов - Текст произведения

Вы легко себе можете представить, как я провел весь этот день и следующее утро. Эту ночь я спал довольно плохо. "Боже мой! боже мой! – думал я, – если она мне откажет!.. Я погибну... я погибну!.. – повторял я уныло. – Да, она непременно мне откажет... И к чему я так торопился!!." Желая чем-нибудь развлечь себя, я начал писать письмо к отцу – отчаянное, решительное. Говоря о себе, я употреблял слова: "ваш сын". Бобов ко мне зашел. Я стал плакать на его груди, чему бедный Бобов, вероятно, удивился немало... Я потом узнал, что он приходил ко мне занять денег (хозяин грозился выгнать его из дому); он принужден был – говоря студентским языком – удалиться вспять и обратно... Наконец, настал великий миг. Выходя из комнаты, я остановился в дверях. "С какими чувствами, – подумал я, – перешагну я сегодня этот порог!.." Волнение мое при виде домика Ивана Семеныча было до того сильно, что я слез, достал пригоршню снега и жадно приник к нему лицом. "О господи! – думал я, – если я застану Варю одну, – я пропал!" Ноги мои подкашивались; я едва взобрался на крыльцо. Желанья мои сбылись. Я нашел Варю в гостиной с Матреной Семеновной. Я неловко раскланялся и присел к старухе. Лицо Вари было несколько бледнее обыкновенного... мне показалось, что она старалась избегать моих взоров... Но что сталось со мной, когда Матрена Семеновна вдруг поднялась и пошла в другую комнату!.. Я начал глядеть в окно – я весь внутренно трепетал, как осиновый лист. Варя молчала... Наконец, я преодолел свою робость, подошел к ней, нагнул голову. "Что ж вы мне скажете?" – произнес я замирающим голосом. Варя отвернулась – слезы сверкнули у ней на ресницах. "Я вижу, – продолжал я, – мне нечего надеяться..." Варя стыдливо взглянула кругом и молча подала мне руку. "Варя!" – невольно проговорил я... и остановился, как будто испугавшись собственных надежд. "Поговорите с папенькой". – промолвила она, наконец. "Вы мне позволяете поговорить с Иваном Семенычем?.." – "Да-с". Я осыпал ее руки поцелуями. "Полноте-с, полноте-с", – шептала Варя – и вдруг залилась слезами. Я подсел к ней, уговаривал ее, утирал ее слезы... К счастью, Ивана Семеныча не было дома, а Матрена Семеновна ушла в свою светелку. Я клялся Варе в любви, в верности... "Да, – сказала она, удерживая последние рыдания и беспрестанно утирая слезы, – я знаю, вы хороший человек; вы честный человек; вы не то, что Колосов..." – "Опять это имя!.." – подумал я. Но с каким наслажденьем целовал я эти теплые, сырые ручки! с какой тихой радостью глядел я в это милое лицо!.. Я говорил ей о будущем, ходил по комнате, садился перед ней на полу, закрывал глаза рукой и вздрагивал... Тяжелая походка Ивана Семеныча прервала наш разговор. Варя торопливо встала и ушла к себе – не пожав, однако ж, мне руки, не взглянув на меня. Г-н Сидоренко был еще любезнее вчерашнего: смеялся, потирал себе живот, острил насчет Матрены Семеновны и т. д. Я было хотел тотчас попросить его "благословения", но подумал и отложил до завтра. Его тяжелые шутки мне надоели; притом я чувствовал усталость... Я простился с ним и уехал.