Ай барыня! барыня!
– Песня
"Эй вы, купчики-голубчики,
К нам ступайте ночевать!"
Ночевали наши купчики,
Утром тронулись опять.
Полегоньку подвигаются,
Накопляют барыши,
Чем попало развлекаются
По дороге торгаши.
По реке идут – с бурлаками
Разговоры заведут:
"Кто вас спутал?" [1] – и собаками
Их бурлаки назовут.
Поделом вам, пересмешники,
Лыком шитые купцы!..
Потянулись огурешники:
"Эй! просыпал огурцы!"
Ванька вдруг как захихикает
И на стадо показал:
Старичонко в стаде прыгает
За савраской, – длинен, вял,
И на цыпочки становится,
И лукошечком манит –
Нет! проклятый конь не ловится!
Вот подходит, вот стоит.
Сунул голову в лукошечко –
Старичок за холку хвать!
"Эй! еще, еще немножечко!"
Нет! урвался конь опять
И, подбросив ноги задние,
Брызнул грязью в старика.
"Знамо, в стаде-то поваднее,
Чем в косуле мужика:
Эх ты, пареной да вяленой!
Где тебе его поймать?
Потерял сапог-то валяной,
Надо новый покупать?"
Им обозики военные
Попадались иногда:
"Погляди-тко, турки пленные,
Эка пестрая орда!"
Ванька искоса поглядывал
На турецких усачей
И в свиное ухо складывал
Полы свиточки своей:
"Эй вы, нехристи, табапшики,
Карачун приходит вам!.."
Попадались им собашники:
Псы носились по кустам,
А охотничек покрикивал,
В роги звонкие трубил,
Чтобы серый зайка спрыгивал,
В чисто поле выходил.
Остановятся с ребятами:
"Чьи такие господа?"
– Кашпирята с Зюзенятами... [2] –
"Заяц! вон гляди туда!"
Всполошилися борзители:
– Ай! ату его! ату! –
Ну собачки! Ну губители!
Подхватили на лету...
Посидели на пригорочке,
Закусили как-нибудь
(Не разъешься черствой корочки)
И опять пустились в путь.
"Счастье, Тихоныч, неровное,
Нынче выручка плоха".
– Встрелось нам лицо духовное –
Хуже не было б греха.
Хоть душа-то христианская,
Согрешил – поджал я хвост. –
"Вот усадьбишка дворянская,
Завернем?.." – Ты, Ваня, прост!
Нынче баре деревенские
Не живут по деревням,
И такие моды женские
Завелись... куда уж нам!
Хоть бы наша: баба старая,
Угреватая лицом,
Безволосая, поджарая,
А оделась – стог стогом!
Говорить с тобой гнушается:
Ты мужик, так ты нечист!
А тобой-то кто прельщается?
Долог хвост, да не пушист!
Ой! ты, барыня спесивая,
Ты стыдись глядеть на свет!
У тебя коса фальшивая,
Ни зубов, ни груди нет,
Все подклеено, подвязано!
Город есть такой: Париж,
Про него недаром сказано:
Как заедешь – угоришь.
По всему по свету славится,
Мастер по миру пустить;
Коли нос тебе не нравится,
Могут новый наклеить!
Вот от этих-то мошейников,
Что в том городе живут,
Ничего у коробейников
Нынче баре не берут.
Черт побрал бы моду новую!
А, бывало, в старину
Приведут меня в столовую,
Все товары разверну;
Выдет барыня красивая,
С настоящею косой,
Вожеватая, учтивая,
Детки выбегут гурьбой,
Девки горничные, нянюшки,
Слуги высыплют к дверям.
На рубашечки для Ванюшки
И на платья дочерям
Все сама руками белыми
Отбирает не спеша,
И берет кусками целыми –
Вот так барыня-душа!
"Что возьмешь за серьги с бусами?
Что за алую парчу?"
Я тряхну кудрями русыми,
Заломлю – чего хочу!
Навалит покупки кучею,
Разочтется – бог с тобой!..
А то раз попал я к случаю
За рекой за Костромой.
Именины были званые –
Расходился баринок!
Слышу, кличут гости пьяные:
"Подходи сюда, дружок!"
Подбегаю к ним скорехонько.
"Что возьмешь за короб весь?"
Усмехнулся я легохонько: –
– Дорог будет, ваша честь. –
Слово за слово, приятели
Посмеялись меж собой
Да три сотни и отпятили,
[1] - Общеизвестная народная шутка над бурлаками, которая спокон веку приводит их в негодование. [2] - Кашпировы, Зюзины. Крестьяне, беседуя между собою об известных предметах и лицах, редко употребляют иную форму выражения.