Русские женщины - Княгиня М. Н. Волконская - Глава 5
Подарки, заздравные чаши,
И шумные речи, и ласки... кругом
Все милое, все дорогое –
Но где же Сергей?.. И подумав о нем,
Забыла я все остальное!
Оглавление: https://freesbi.ru/book/5259-nikolay-nekrasov/russkie-jenshchiny/
Я живо вскочила, как только ямщик
Продрогший в окно постучался.
Чуть свет на дорогу нас вывел лесник,
Но деньги принять отказался.
"Не надо, родная! Бог вас защити,
Дороги-то дальше опасны!"
Крепчали морозы по мере пути
И сделались скоро ужасны.
Совсем я закрыла кибитку мою –
И темно, и страшная скука,
Что делать? Стихи вспоминаю, пою,
Когда-нибудь кончится мука!
Пусть сердце рыдает, пусть ветер ревет
И путь мой заносят метели,
А все-таки я подвигаюсь вперед!
Так ехала я три недели...
Однажды, заслышав какой-то содом,
Циновку мою я открыла,
Взглянула: мы едем обширным селом,
Мне сразу глаза ослепило:
Пылали костры по дороге моей...
Тут были крестьяне, крестьянки,
Солдаты и – целый табун лошадей...
"Здесь станция: ждут серебрянки, 1 –
Сказал мой ямщик. – Мы увидим ее,
Она, чай, идет недалече..."
Сибирь высылала богатство свое,
Я рада была этой встрече:
"Дождусь серебрянки! Авось что-нибудь
О муже, о наших узнаю.
При ней офицер, из Нерчинска их путь..."
В харчевне сижу, поджидаю...
Вошел молодой офицер; он курил,
Он мне не кивнул головою,
Он как-то надменно глядел и ходил,
И вот я сказала с тоскою:
"Вы видели, верно... известны ли вам
Те... жертвы декабрьского дела...
Здоровы они? Каково-то им там?
О муже я знать бы хотела..."
Нахально ко мне повернул он лицо –
Черты были злы и суровы –
И, выпустив изо рту дыму кольцо,
Сказал: – Несомненно здоровы,
Но я их не знаю – и знать не хочу,
Я мало ли каторжных видел!.. –
Как больно мне было, родные! Молчу...
Несчастный! меня же обидел!..
Я бросила только презрительный взгляд,
С достоинством юноша вышел...
У печки тут грелся какой-то солдат,
Проклятье мое он услышал,
И доброе слово – не варварский смех –
Нашел в своем сердце солдатском:
– Здоровы! – сказал он, – я видел их всех,
Живут в руднике Благодатском!.. –
Но тут возвратился надменный герой,
Поспешно ушла я в кибитку.
Спасибо, солдатик! спасибо, родной!
Не даром я вынесла пытку!
Поутру на белые степи гляжу,
Послышался звон колокольный,
Тихонько в убогую церковь вхожу,
Смешалась с толпой богомольной.
Отслушав обедню, к попу подошла,
Молебен служить попросила...
Все было спокойно – толпа не ушла...
Совсем меня горе сломило!
За что мы обижены столько,
Христос? За что поруганьем покрыты?
И реки давно накопившихся слез
Упали на жесткие плиты!
Казалось, народ мою грусть разделял,
Молясь молчаливо и строго,
И голос священника скорбью звучал,
Прося об изгнанниках бога...
Убогий, в пустыне затерянный храм!
В нем плакать мне было не стыдно,
Участье страдальцев, молящихся там,
Убитой душе не обидно...
(Отец Иоанн, что молебен служил
И так непритворно молился,
Потом в каземате священником был
И с нами душой породнился.)
А ночью ямщик не сдержал лошадей,
Гора была страшно крутая,
И я полетела с кибиткой моей
С высокой вершины Алтая!
В Иркутске проделали то же со мной,
Чем там Трубецкую терзали...
Байкал. Переправа – и холод такой,
Что слезы в глазах замерзали.
Потом я рассталась с кибиткой моей
(Пропала санная дорога).
Мне жаль ее было: я плакала в ней
И думала, думала много!
Дорога без снегу – в телеге! Сперва
Телега меня занимала,
Но вскоре потом, ни жива ни мертва,
Я прелесть телеги узнала.
Узнала и голод на этом пути,
К несчастью, мне не сказали,
Что тут ничего невозможно найти,
Тут почту бурята держали.