Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода - Книга вторая

Уже давно он жил в пустыне, и только два раза в год могла приходить к нему Марфа, беседовать с ним о судьбе Новагорода или о радостях и печалях ее сердца. Сошедши с Вадимова места при звуке набата, она спешила к нему с юным Мирославом [1] и нашла его стоящего на коленях пред уединенною хижиною: он совершал вечернее моление. "Молись, добродетельный старец! – сказала она. – Буря угрожает отечеству". – "Знаю", – ответствовал пустынник и с горестию указал рукою на небо [2]. Густая туча висела и волновалась над Новымградом; из глубины ее сверкали красные молнии и вылетали шары огненные. Плотоядные враны станицами парили над златыми крестами храмов, как будто бы в ожидании скорой добычи. Между тем лютые звери страшно выли во мраке леса, и древние сосны, ударяясь ветвями одна об другую, трещали на корнях своих... Марфа твердым голосом сказала пустыннику: "Когда бы все небо запылало и земля, как море, восколебалось под моими ногами, и тогда бы сердце мое не устрашилось: если Новуграду должно погибнуть, то могу ли думать о жизни своей?" Она известила его о происшествии. Феодосий обнял ее с горячностию. "Великая дочь моего сына! вещал он с умилением. – Последняя отрасль нашего славного рода! В тебе пылает кровь Молинских: она не совсем охладела и в моем сердце, изнуренном летами; посвятив его небу, еще люблю славу и вольность Новаграда... Но слабая рука человеческая отведет ли сокрушительные удары всевышней десницы? Душа моя содрогается: я предвижу бедствия!.." – "Судьба людей и народов есть тайна провидения, ответствует Марфа, но дела зависят от нас, единственно, и сего довольно. Сердца граждан в руке моей: они не покорятся Иоанну, и душа моя торжествует! Самая опасность веселит ее... Чтобы не укорять себя в будущем, потребно только действовать благоразумно в настоящем, избирать лучшее и спокойно ожидать следствий... Многочисленное воинство соберется, готовое отразить врага, но должно поручить его вождю надежному, смелому, решительному. Исаак Борецкий [3] во гробе, в сынах моих нет духа воинского, я воспитала их усердными гражданами: они могут умереть за отечество, но единое небо вливает в сердца то пламенное геройство, которое повелевает роком в день битвы". – "Разве мало славных витязей в Новеграде? сказал Феодосий. – Ужас Ливонии, Георгий Смелый..." – "Переселился к отцам своим". – "Победитель Витовта, Владимир Знаменитый..." – "От старости меч выпал из руки его". – "Михаил Храбрый..." – "Он враг Иосифа Делинского и Борецких; может ли быть другом отечества?" – "Димитрий Сильный..." – "Сильна рука его, но сердце коварно: он встретил за городом посла Иоаннова и тайно говорил с ним". – "Кто ж будет главою войска и щитом Новаграда?" – "Сей юноша!" – ответствует посадница, указав на Мирослава... Он снял пернатый шлем с головы своей; заря вечерняя и блеск молнии освещали величественную красоту его. Феодосий смотрел с удивлением на юношу.