Господа Головлевы - Расчет
Потянулась вялая, глухая, лишенная всякого умственного интереса жизнь. Публика была холодна, антрепренер дулся, покровители – не заступались. Забвенный, который, подобно Кукишеву, мечтал, как он будет "понуждать" свою кралю прохаживаться с ним по маленькой, как она сначала будет жеманиться, а потом мало-помалу уступит, был очень обижен, когда увидел, что школа уже пройдена сполна и что ему остается только одна утеха: собирать приятелей и смотреть, как Анютка "водку жрет". С своей стороны, и Папков был недоволен и находил, что Любинька похудела, или, как он выражался, "постервела".
– У тебя прежде телеса были, – допрашивал он ее, – сказывай, куда ты их девала?
И вследствие этого не только не церемонился с нею, но даже не раз, под пьяную руку, бивал.
К концу зимы сестры не имели ни покровителей "настоящих", ни "постоянного положения". Они еще держались койкак около театра, но о "Периколах" и "Полковниках старых времен" не было уж и речи. Любинька, впрочем, выглядела несколько бодрее, Аннинька же, как более нервная, совсем опустилась и, казалось, позабыла о прошлом и не сознавала настоящего. Сверх того, она начала подозрительно кашлять: навстречу ей, видимо, шел какой-то загадочный недуг...
Следующее лето было ужасно. Мало-помалу сестер начали возить по гостиницам к проезжающим господам, и на них установилась умеренная такса. Скандалы следовали за скандалами, побоища за побоищами, но сестры были живучи, как кошки, и все льнули, все желали жить. Они напоминали тех жалких собачонок, которые, несмотря на ошпаривания, израненные, с перешибленными ногами, все-таки лезут в облюбованное место, визжат и лезут. Держать при театре подобные личности оказывалось неудобным.
В эту мрачную годину только однажды луч света ворвался в существование Анниньки. А именно, трагик Милославский 10-й прислал из Самоварнова письмо, в котором настоятельно предлагал ей руку и сердце. Аннинька прочла письмо и заплакала. Целую ночь она металась, была, как говорится, сама не своя, но наутро послала короткий ответ: "Для чего? для того, что ли, чтоб вместе водку пить?" Затем мрак сгустился пуще прежнего, и снова начался бесконечный подлый угар.