Ундина - Глава 5. О том, как рыцарь жил у рыбака в хижине

Тем утешал, что возврат для него невозможен; к тому же,

Мнилось ему, что Ундина была рождена не для низкой

Доли; и, словом, он верил, что все то не случай, а божий

Промысел было. И так один за другим неприметно

Дни уходили, ясные, тихие. Но и в спокойном

Этом быту напоследок случилось расстройство: привыкли

Каждый вечер рыбак и рыцарь, отужинав, с полным

Кубком час-другой проводить в разговоре радушном;

Вдруг недостало вина: запас рыбака небогатый

Вышел; взять же нового было негде. Наморщив

Лбы, сидели Гульбранд и рыбак за столом; а Ундина,

Глядя на них, умирала со смеху. Скучен и долог

Был тот вечер, и рано все разошлись. На другой день

Около ужина вышла Ундина из хижины. "Вы мне

Оба несносны, – сказала она, – не хочу я на ваши

Длинные лица смотреть и слушать вашу зевоту".

С этим словом захлопнула двери и скрылась. А вечер

Был ненастен, ветер шумел, и море сердилось.

В страхе рыбак и рыцарь вскочили, вспомнив, как в первый

Раз они перепуганы были Ундиной. Но только

В двери за нею они собрались побежать, как Ундина

Им навстречу явилась сама. "За мною! за мною

Все! – закричала она, – гостинец прислало нам море;

Бочка, и, верно, с вином, лежит на песке". За Ундиной

Все пошли, и, подлинно, бочка нашлася; поспешно

Рыцарь, старик и с ними Ундина ее покатили

К хижине: буря сбиралась; сквозь сумерки было

Видно, как на море волны свои подымали седые

Головы, дождь вызывая из туч; и тучи бежали

Шибко и шумно, как будто грозяся напасть на идущих;

Вот уж начали сыпаться первые капли. Ундина

Вдруг повернула головку и, пальчик поднявши, сердито

Им погрозила туче и ей закричала: "Смотри ты,

Туча, не смей замочить нас; еще нам далеко до дома".

С сердцем рыбак ей сказал: "Уймися, Ундина, грех!" И, умолкнув,

Стала она про себя потихоньку смеяться. Однако

Засухо все добралися до места; но только успели

Бочку под кровлю поставить, и вскрыть, и отведать, какое

Было вино в ней, как дождь проливной зашумел, зашатались

С скрыпом деревья, и море дико завыло. Но бурю

В хижине скоро забыли; за полными кружками снова

Ум разогрелся, и ожили шутки; и этой беседе

Прелесть двойную давал огонек, всегда столь приятный

В теплом приюте, при шуме ветра и моря, во время

Ночи ненастной. Но вдруг старик, как будто что вспомнив,

Стал задумчив; потом, помолчавши минуту, сказал он:

"Царь небесный, помилуй нас, грешных! мы здесь на досуге

Шутим и этим прекрасным вином веселимся; а бедный

Прежний хозяин его, быть может, погиб и, волнами

Брошенный бог весть куда, лишен погребенья". При этом

Слове Ундина с лукавой усмешкой подвинула кружку

К рыцарю. "Пей, не бойся", – она прошептала. Но рыцарь

За руку взял старика и воскликнул: "Я честью клянуся,

Если б могли мы его отыскать и спасти, то ночная

Буря помехою мне не была бы; с опасностью жизни

Я бы на помощь к нему побежал; зато обещаюсь,

Если когда возвращуся в край обитаемый, вдвое,

Втрое ему иль детям его заплатить за прекрасный

Этот напиток, который без воли его нам достался".

Добрый старик кивнул головою в знак одобренья;

В нем успокоилась совесть, и с большим вкусом он допил

Кружку. Но тут Ундина оказала Гульбранду: "Ты денег

Сколько угодно можешь за это вино рассорить; но бросаться

В воду и жизни своей не жалеть... вот это уж глупо

Сказано было; что же будет со мною, когда ты,

Милый, погибнешь? Не правда ль, не правда ль, ты лучше с Ундиной

Здесь останешься?" – "Правда, Ундиночка", – рыцарь с улыбкой