Соседи - Текст произведения
Летать они кое-как уже умели, поупражнялись еще немножко и порешили расстаться, а чтобы узнавать друг друга при встречах, уговорились шаркать три раза левою ножкой и говорить "пип".
Младший, который завладел гнездом, постарался рассесться в нем как можно пошире; теперь он был тут полным хозяином, только недолго. Ночью из окон домика показалось красное пламя и охватило крышу; сухая солома вспыхнула, дом сгорел, а с ним и воробей; молодые же супруги счастливо спаслись.
Наутро взошло солнышко; вся природа смотрела такою освеженною, словно подкрепившеюся за ночь здоровым сном, но на месте домика торчали только обгорелые балки, опиравшиеся на дымовую кирпичную трубу, которая теперь была сама себе госпожою. Развалины еще сильно дымились, а розовый куст стоял все такой же свежий, цветущий; каждая веточка, каждая роза отражались в тихой воде пруда, как в зеркале.
– Ах, что за прелесть! Эти розы – и рядом обгоревшие развалины строения! – сказал какой-то прохожий. – Прелестнейшая картинка! Надо ею воспользоваться!
И он вынул из кармана книжку с чистыми, белыми страницами и карандаш – это был художник. Живо набросал он карандашом дымившиеся развалины, обгорелые балки, покривившуюся трубу – она кривилась все больше и больше – и на самом первом плане цветущий розовый куст. Куст в самом деле был прекрасен, и ради него-то и срисовали всю картину.
Днем пролетали мимо два воробья, родившихся здесь.
– Где же дом-то? – сказали они. – Где гнездо? Пип! Все сгорело, и наш братец-забияка тоже сгорел! Это ему за то, что он забрал себе гнездо! А розы таки уцелели! По-прежнему выставляют свои красные щеки! Небось не горюют о несчастье соседей! Несносные! И говорить-то с ними не хочется! Да и вообще здесь стало прескверно! Одно безобразие!
И они улетели.
Раз осенью выдался чудесный солнечный денек, – право, можно было подумать, что стоит лето. На дворе перед высоким крыльцом барской усадьбы было так сухо и чисто; тут расхаживали голуби – и черные, и белые, и сизые; перья их так и блестели на солнышке; старые голубки-матушки топорщили перышки и говорили молоденьким голубкам:
– В грруппы! В грруппы!
Так ведь было красивее и виднее.
– Кто эти серенькие кррошки, что шмыгают у нас под ногами? – спросила старая голубка с зеленовато-красными глазками. – Серрые крошки! Серрые крошки!
– Это ворробышки! Славные птички! А мы ведь всегда славились своею крротостью – пусть же они поклюют с нами! Они не вмешиваются в разговор и так мило шаркают ножкой.
Воробьи в самом деле шаркали; каждый из них шаркнул три раза левою ножкой и сказал "пип". Поэтому все сейчас же узнали друг друга, – это были три воробья из сгоревшего дома.
– Славно тут едят! – сказали воробьи.
А голуби увивались вокруг голубок, самодовольно топорщили перышки, выпячивали зобы, судили и рядили.
– Глядите, глядите вон на ту зобастую голубку! Глядите, как она глотает горох! Ишь, все хватает самые крупные, самые лучшие горошины! Курр! Курр! Глядите, как она выпячивает зоб! Глядите, она скоро облысеет! Глядите, какая душечка, какая злюка! Курр! Курр! – И глаза у них налились от злости кровью. – В грруппы! В грруппы! Серрые крошки! Серрые крошки! Курр! Курр! – так это у них шло, идет и будет идти тысячи лет.