Мы - Запись 10-ая

И этот другой – вдруг выпрыгнул и заорал:

– Я не позволю! Я хочу, чтобы никто кроме меня. Я убью всякого, кто... Потому что я вас – я вас – –

Я увидел: лохматыми лапами он грубо схватил ее, разодрал у ней тонкий шелк, впился зубами – я точно помню: именно зубами.

Уж не знаю как – I выскользнула. И вот – глаза задернуты этой проклятой непроницаемой шторой – она стояла, прислонившись спиной к шкафу, и слушала меня.

Помню: я был на полу, обнимал ее ноги, целовал колени. И молил: "Сейчас – сейчас же – сию же минуту..."

Острые зубы – острый насмешливый треугольник бровей. Она наклонилась, молча отстегнула мою бляху.

– "Да! Да, милая – милая", – я стал торопливо сбрасывать с себя юнифу. Но I – так же молчаливо поднесла к самым моим глазам часы на моей бляхе. Было без пяти минут 22 ½.

Я похолодел. Я знал, что это значит – показаться на улице позже 22 ½. Все мое сумасшествие – сразу как сдунуло. Я – был я. Мне стало ясно одно: я ненавижу ее, ненавижу, ненавижу!

Не прощаясь, не оглядываясь, – я кинулся вон из комнаты. Кое-как прикалывая бляху на бегу, через ступени – по запасной лестнице (боялся – кого-нибудь встречу в лифте) – выскочил на пустой проспект.

Все было на своем месте – такое простое, обычное, закономерное: стеклянные, сияющие огнями дома, стеклянное бледное небо, зеленоватая неподвижная ночь. Но под этим тихим прохладным стеклом – неслось неслышно буйное, багровое, лохматое. И я, задыхаясь, мчался, – чтобы не опоздать.

Вдруг почувствовал: наспех приколотая бляха отстегивается – отстегнулась, звякнула о стеклянный тротуар. Нагнулся поднять – в секундной тишине: чей-то топот сзади. Обернулся: из-за угла поворачивало что-то маленькое, изогнутое. Так, по крайней мере, мне тогда показалось.

Я понесся во весь дух – только в ушах свистело. У входа остановился – на часах было без одной минуты 22 ½. Прислушался: сзади никого. Все это – явно была нелепая фантазия, действие яда.

Ночь была мучительная. Кровать подо мною подымалась, опускалась и вновь подымалась – плыла по синусоиде. Я внушал себе: "Ночью – нумера обязаны спать; это обязанность – такая же, как работа днем. Это необходимо, чтобы работать днем. Не спать ночью – преступно..." И все же не мог, не мог.

Я гибну. Я не в состоянии выполнять свои обязанности перед Единым Государством... Я...