Арлекин - Текст произведения

Чему вверху – наверх всплывет!..

То, что считалось безобразным,

Мы совершенством назовем;

Что искони казалось грязным,

Мы в том высокое найдем...“

Но, впрочем, эти штуки мелки,

И занимают лишь детей

Литературные проделки.

Тут были вещи покрупней.

Притом у нас литература

Была неважная фигура:

Один слезами тешил дур,

Другой ругался чересчур.

Так что открылась штука эта,

И мир смекнул, стряхнувши сплин,

Что в маске чахлого поэта

Румяный крылся арлекин.

Нет, вот где более отваги!

Смотри-ка, дерзость какова!

Мы появилися как маги,

Вещали чудные слова;

Со всем величием пророка

Провозглашали: "Нет порока!

Для плоти наступил свой век!

Стыд, совесть – робких душ тревога!

В страстях познайте голос бога,

И этот бог – есть человек!..“

Благоуханными словами

Навербовали мы толпами

Жрецов, а особливо жриц

Из жен, скучающих мужьями,

И неутешенных вдовиц.

В своем бессовестном ученье

Открыв всем мерзостям прощенье,

Пустили по свету гулять

Мы Мессалин и Дон-Жуанов,

И куча мелких партизанов

Пошли их роль перенимать.

Они взялись за дело прочно

И, пред испуганной толпой,

Плевали с наглостью тупой

В лицо весталки непорочной,

Им недоступной, им чужой!

Прикрывши грацией бесстыдство,

Они всем блеском сибаритства

Ловили в сети и детей,

Их развращая в цвете дней...

Тут было чистое злодейство,

Но наши новые жрецы

Втирались в мирные семейства

И утучнялись, как тельцы...

Но все же этим аферистам

Не так проделка удалась,

Как арлекинам-журналистам.

В них оценить ты можешь нас.

Вот знают, где и как ударить!

Вот мастера-то, черт возьми,

Насчет умов в карманах шарить

И слыть честнейшими людьми!

Сбирая дани с муз и граций

Натурой, деньгой, тем и тем,

Они для верных спекуляций

Каких не строили систем!

Уж в чем других не уверяли,

Не веря ровно ничему!

Казалось всем, они лишь знали,

Что не известно никому,

Род человеческий так падок

Ведь на таинственность: они,

Как сфинксы, полные загадок,

Являлись черни в оны дни!

От них услышать голос божий

К ним собиралися толпы

Великодушной молодежи,

Чуть не целуя их стопы.

И сфинкс, в них разжигая страсти,

Себе прокладывал в тиши

На их плечах дорогу к власти

И с благородства их души

Сбирал тихонько барыши.

Так шарлатанством и коварством

Опять вступили мы в почет,

Опять правленье государством

Вручил нам ветреный народ,

И – мы попали в депутаты...

О, если б видел ты палаты!

Вот маскарад-то! Шум и гам!

Куда ни взглянешь – тут и там

Все арлекин на арлекине

В патриотической личине!..

Ну, тут пошел такой кутеж,

Что уж теперь не разберешь!

Во имя братства и свободы

Мы взбаламутили народы,

Им обещая дать устав,

Как жать, не сеяв, не пахав.

Хоть, правда, два-три человека

Наладить думали ход века, –

Да где им? Главная-то часть

Была у нас – казна и власть,

В руках – голодной черни стая,

Толпа фанатиков слепая

Да беглецы со всей земли.

Так мы в республику сыграли,

Потом империю создали,

В парламент английский вошли...

И, два враждебные народа

Сдружив для Крымского похода,

На помощь туркам повели...

Все б это ничего, конечно,

Когда бы в то, что мы творим,

О чем мы пишем и кричим,

Мы верили чистосердечно, –

Нет, веры нет в нас на алтын!

Ведь смех: почтенный господин

Громит с трибуны – плещут массы,

А подо все его возгласы

В душе витии арлекин

Толпе коверкает гримасы!

Я сам... Да что и поминать!

Увы! Nessun maggior dolore, [1]

Как вспоминать про счастье в горе!

Нас стали там уж понимать.

Народ – не тот, что пьет и пляшет.

А тот, который жнет и пашет, –

Стал дело, кажется, смекать;

А этих пахарей печальных,

Отцов семейств патриархальных,

[1] - Нет большей боли (итал.).— Ред.