Через межу - Глава 2

Короткая заметка в окружной газете о проекте постройки бумажной фабрики подала надежду.

– Вот бы хорошо! Дом им под контору, самому немножко послужить тут, а потом... Семью в город, а сам в Сибирь. Ищи ветра в поле! Нашел бы место... По сборке пушнины, на мельницах, вообще на заготовках... Ведь документы у меня хорошие.

– Фаину бы с собой! – окончательно размечтался Бурый, но потом недовольно нахмурился:

– Чего упирается? Ножиком еще взяла моду грозить. Подожди у меня – покажу тебе ножик!

Дня через два после появления газетной заметки Бурый уже был в окружном городе, узнал адрес конторы новостройки, явился туда и предложил свои услуги в качестве проводника.

Старик инженер даже умилился "такому, а? отзывчивому отношению, а? местного населения" и обратился с вопросом к заведующему снабжением:

– Не можем мы, а? сегодня же выехать на моторке всем составом, а?

Заведующий снабжением долго крутил рукоятку телефона, кричал, ругал телефонисток и в конце концов торжественно объявил:

– Есть моторка. В шесть часов можно выехать.

– Так и устроим? Соберемся здесь к пяти, а? Вы согласны? – обратился инженер к Бурому.

Подходя к дому, Фаина внимательно рассматривала приехавших. Появление их казалось ей необычным. "На охоту теперь еще рано, а если дачу посмотреть, так почему без женщин?" – раздумывала она. Странным казался ей и вид приезжих.

Один из них, с широкой седой бородой и длинными седыми волосами, выглядывавшими из-под фуражки, стоял, заложив руки за спину, и поминутно вскидывал головой. Полки белого кителя от этих резких движений расходились, и было видно выступающее брюшко, синюю рубаху, низко подпоясанную белым шелковым шнурком с кистями. "Какой-то старый барин", – определила его Фаина.

Рядом с Бурым стоял высокий костистый человек с непомерно длинным туловищем. Одет он был так же, как и Бурый, с той лишь разницей, что вместо фуражки-блина у него была кожаная фуражка австрийского образца с широким околышем и очень маленькой тульей, отчего он казался еще длиннее.

"Ровно щука на ногах", – оценила эту фигуру Фаина.

Третий, в мягкой серой шляпе, хорошо выглаженном костюме, с клетчатым плащом на руке, стоял безучастно, как посторонний, случайно остановившийся около группы говоривших.

"Это кто? – задала себе вопрос Фаина и, не найдя ответа, предположила: – Не немец ли какой?"

Когда Фаина подошла близко, вся группа стояла, повернувшись к реке. Было слышно, что говорил Бурый.

– Это уж, поверьте, хорошо знаю. С малых лет на реке. Изучил ее, матушку. В случае можно и нашего бакенщика спросить. Вот будет зажигать фонари – и позовем.

Увидев подходившую Фаину, Бурый заговорил другим тоном:

– Вот и ягодки наши пришли... Свеженькие. Давно поджидаем. Соскучились... Долгонько что-то, Фаинушка. Тебе, видно, редко насыпано, а вон Нюрка Бачинова с ребятишками когда еще прошла. Полнехоньки корзинки тащат. Не твоей чета.

– Я ведь, Евстигней Федорович, телят ходила смотреть. Сам велел беспременно поглядеть.

– Ладно, ладно... Отговорку всяк найдет, – добродушно ворчал Бурый, а в глазах с колючими точками Фаина видела другое. – Иди-ка лучше приготовь гостям комнатку. Справь как следует. Сильно у меня гости-то дорогие. Да поставь с Тоней самовар, а рыбы на уху сам принесу. Есть где-то у меня для такого случая стерлядка.

Твердо глядя в злые евстюхины глаза, Фаина продолжала: