Уводя своих гостей от неприятных разговоров на улице, Бурый не знал, как ему быть дальше.
"Выпалит дура про пароходы при таком вот, – думал он о Преснецове. – Сплавить бы колоду куда-нибудь".
Чтобы выиграть время, Бурый предложил приезжим осмотреть свое хозяйство. Рассчитывал показать, какой он "культурный хозяин" и как "помогает советской власти". Удачи, однако, и здесь не вышло. Приезжие, видимо, мало знали сельское хозяйство и в самых чувствительных местах разглагольствований Бурого безразлично поддакивали.
"Пропал заряд", – решил про себя Бурый.
Вороная, белоногая красавица Стрелка тоже не произвела должного впечатления. Оживился лишь "немец", который заговорил на самом чистом русском языке.
– Такую на Московском ипподроме выпустить не стыдно. Картинка! Кто наезжал? Откуда вы умеете? С секундомером? Сколько дает? Без сбоев?
Старик инженер даже удивился:
– У вас-то это откуда, Валентин Макарович, интерес этот, а?
– Люблю, знаете, Платон Андреевич. Предпочитаю этот вид спорта всем остальным.
– Вот я и спрашиваю, откуда это, а? Инженер-строитель, и вдруг – секундомер, сбои и прочие штучки? В кавалерии были или в тотошке, а? пристрастье имеете?
– Каждый развлекается как умеет, – сухо ответил "немец" и добавил: – Кто на Казбек лезет, а кто на дно рюмки глядит. Не стоит разбирать, почему один любит арбузы, а другой кружева на живой подкладке. – И замолчал, приняв тот деревянный вид, с каким не расставался с начала поездки.
Преснецов, с любопытством прислушиваясь к разговору инженеров, протянул длинную руку к лошади и ухватил ее за челку, но Стрелка вскинула головой и показала зубы.
– Ишь ты! Не признала, видно, хозяина! – усмехнулся Преснецов.
Бурого передернуло от этих слов, но он сдержался.
Дальше ведь еще хуже будет. "Придется свою колоду показать, а она ляпнет о пароходах. Убить мало, холеру".
Неожиданно выручила Фаина. Высунувшись из окна верхнего этажа, она спросила:
– Евстигней Федорыч, низом пройдете или парадное открыть?
– Приготовила все?
Навигация: https://freesbi.ru/book/5307-pavel-bajov/cherez-meju/
– А как же... Помыться с дороги... самовар поставлен. Если уху варить, рыбы надо...
– Тоня там?
– Нет еще... Не управилась, видно, – улыбнулась Фаина.
– Отвори тогда. Удобнее будет. А я за рыбой сбегаю.
Когда приезжие поднимались за Фаиной по крутой лестнице в верхний этаж, Бурый забежал вниз и зашипел на жену:
– Разукрасилась, куча! Отрепье последнее надо, а она шелковое напялила. Как у березового пня ума-то... "У тятеньки свои пароходы были", – передразнил он. – Ляпни только про это – изувечу!.. – И в виде задатка Бурый сунул кулаком в среднюю шаровидность.
Антонина вскрикнула, но Бурый так свирепо посмотрел на нее, что она сейчас же стихла, только прошептала:
– Что ты, что, Евстюша?
– А то... Сдирай эту шкуру, надень самое простое... Слышишь? Да о пароходах у меня чтоб – ни-ни... Знаешь, – перешел Бурый на ласковый тон, – лучше бы ты совсем не показывалась...
– А как же!.. Чай кто разливать будет?
– Фаинка пусть разольет...
– Вон что! – вдруг визгливо вскрикнула Антонина. – Это чтоб в своем-то доме... полюбовницу завел... за хозяйку допустить. Не бывать этому. Пока жива буду, не допущу.
Бурый зажимал рот жене, но она вырывалась и продолжала выкрикивать.