Через межу - Глава 1
Лес этот раньше, до революции, принадлежал "большим барам" Шуваловым и назывался гордым именем охотничьего заповедника. На самом деле это была только громкая марка. У самого берега на высоком песчаном гребне растет действительно великолепный лес, а дальше по "нотным" местам уже начинался мендач, переходивший в корявую болотную растительность. Цепь торфяных болот и сделала этот участок заповедником.
Подойдя к крылечку будки, женщина спокойно протянула руку.
– Здравствуй, балакирь! Звать-то не знаю как.
– Иваном кличут, а батька Савелий. Складывай, коли понадобится. Иные и Ваней зовут. На молоденьких не обижаюсь. По фамилии Кочетков. А ваше имячко как будет? – неожиданно перешел парень на вы и почему-то покраснел.
Женщина заметила этот переход и это смущение. В больших серых глазах промелькнули искорки довольства.
– Фаиной меня зовут... Фая.
– Фая хорошо, а Фаина вроде монашеского.
– Что поделаешь! Поп такое выдумал. Сама не выбирала.
– А по отчеству как?
– Никоновна, – быстро сказала женщина и, в свою очередь, смутилась. Парню показалось, что он понял причину смущения, но он сделал вид, будто ничего не заметил, и опять перешел на тон балагура.
– Вот и познакомились. Анкеты заполнены, только одной фамилии недостает. Иван Савельевич – Фаина Никоновна... Один холостой, другая безмужняя. Чем не пара? Хоть сейчас записывайся. Можно и без записи. Я на это пойду. Себя не пожалею.
– Знаешь, давай без баловства, – попросила женщина. – Не за тем пришла, чтобы пустяки слушать. Поговорим по-хорошему. Только напоил бы ты меня сперва. Вода, говорят, тут у тебя хорошая. Жарко...
– Это в момент. Самой холодной принесу. – И парень, ухватив с костерка большой жестяной чайник, захрустел босыми ногами по гравию.
Пока бакенщик ходил к роднику, женщина успела осмотреть все его несложное хозяйство.
Избушка двумя маленькими окошками смотрела вверх и вниз по реке. Прямо против входа, у стены, стол и около него три табуретки. На столе стопка книжек, химический карандаш и какой-то стаканчик. Над столом портрет Ленина "За чтением "Правды“". Справа от входа маленькая печурка. За ней вдоль стены широкая скамья с мешком-сенничком и коричневой подушкой. Над постелью белый шкафик вроде больничного.
– Тут у него, видно, посуда и чаи всех сортов, – улыбнулась женщина.
Вдоль левой стены избушки длинная широкая скамья. Над ней, ближе к окну, два ряда деревянных брусьев с гнездами, в которых размещены разного размера ножи, стамески, шилья и другой инструмент корзиночника. В самом углу на скамье большая корзина с грибами.
Женщина поставила было сюда и свою с ягодами, но поспешно взяла ее опять на руку. Направляясь к выходу, взглянула на развешанную по гвоздям одежду, среди которой центральное место занимал зипун из домотканого сукна. С порога еще раз обвела взглядом покрашенные по бревнам стены, остановилась на плакате "Как крепить канат" и вслух оценила:
– Чисто живет! – Потом улыбнулась: – Иван... Савельич... Кочетков.
С крыльца было видно, что Кочетков шел обратно, заметно прихрамывая на правую ногу. Фаина поставила корзину на широкий брус крыльца, закрыла ягоды головным платком, поправила волосы и подошла к огнищу, который едва дымился. Сгребла угли грудкой, уложила в середину лежавший тут железный прутик-жигало, раздула угли, бросила пучок сухой ивовой коры и, когда весело заиграл огонек, принесла из поленницы от крыльца охапку мелких дровец.