Через межу - Глава 3

– Нельзя, мамонька, не встревать... Вижу, что тут какой-то обман советской власти подстраивают... А мне что? В стороне стоять да поглядывать? У меня, поди-ка, Вася за эту власть голову положил, да и нам с тобой она не чужая.

– Молчи-ка ты, – кивнула Антоновна на старуху.

– Не до нас ей, – успокоила Фаина, – свою долгую печь видит. Что-то у них разговор затянулся. Пойти послушать. – И Фаина, захватив таз с рыбьей требухой, выскользнула во двор. Там увидела у погребицы мирно разговаривающих хозяев и услышала последний наказ Бурого:

– Ты виду не подавай, что знаешь... Будто отродясь не видала.

– То же и он говорил, – ответила Антонина и нарочито громко проговорила: – Ишь, вылетела подслушать, о чем хозяева беседуют. Житья мне не стало от роденьки-то твоей. Давеча вон их мозгленок успел подглядеть, как я с Филей перемолвилась. Прямо в гроб меня скоро загонят.

"Дай-то бог", – подумал Бурый, но вслух сказал совсем другое:

– Христос терпел и нам велел. Не прогонишь ведь по родственному положению. – Обратившись к Фаине, Бурый строго приказал: – Без зову вверх не показывайся, а подавать станешь, не застаивайся.

– Какой мне в том интерес? – ответила Фаина.

– Кто тебя знает... На что-то вон спрашивала, как приезжего зовут.

– Полюбопытствовала, не старый ли знакомец какой.

– А хоть бы и так... Не твое дело нос совать. Помни это.

– Буду помнить, Евстигней Федорыч! Хозяйское одно, наше другое. – И мысленно обругала себя: "Дурой была, что им подсказала. Теперь легче спеться".

Однако тут же утешила себя:

"Все равно, вижу теперь, что тот этому пара. Тоже, видно, деревенский кулачище, только уж в город пробрался и к большому делу прилипает. Как вот отлепить такого?"

С этим вопросом Фаина не расставалась весь вечер, а он выдался хлопотливым. Антонина Архиповна после разговора с мужем проявляла необыкновенную энергию. Она вытащила самую лучшую посуду, придирчиво требовала, чтоб все было "собрано, как при тятеньке", посылала Фаину в огород за укропом и тмином и даже обратила внимание на лапти Фаины.

– Ты бы ботинки надела для такого случаю.

– Нету у меня, – угрюмо ответила та.

– Мои старенькие надень, – милостиво разрешила хозяйка, но Фаина сдерзила:

– На лапти, что ли, твои-то надевать? Иначе спадут.

В других условиях это вызвало бы целую бурю, но теперь хозяйка только поджала губы:

– Вон что! Ей добром, а она зубы скалит!

Поднимаясь не один раз вверх, Фаина больше всего следила за приезжим, которого назвала про себя щукой. Видела, конечно, и других, но они ей казались менее интересными: "старый барин" быстро опьянел и чаще прежнего мотал головой и говорил одно и то же:

– Приятно это, а? Этакая отзывчивость, а? в деревне, а?

"Немец" большого усердия к напиткам не проявлял, но сильно налегал на еду. Ему, видно, нравилось, как "собран стол". С большим аппетитом ел уху, а когда Фаина, сменив тарелки, подала на большом блюде разварную стерлядь, "немец" даже встал и раскланялся с хозяйкой.

– Благодарю вас, хозяюшка! В московских ресторанах и то такое блюдо редко увидишь.

Антонина старалась молчать, лишь изредка повторяла:

– Не обессудьте, гостеньки дорогие, на нашем деревенском угощении.

Это приводило в восторг старика, и он бормотал:

– Деревенское, а? Выпьем за хозяйку, а?