Через межу - Глава 3

Бурый сидел рядом со стариком и усердно подливал ему в рюмку. Щука держался как-то в стороне, словно хотел показать свое невысокое служебное положение и каждый раз, принимая рюмку, вставал и кланялся инженерам: – Будьте здоровы, Платон Андреич! Будьте здоровы, Валентин Макарыч! – Заметно было, что он "сторожится". Бурый не раз укорял, что он не допивает, а уносившая посуду Фаина заметила, что остатки в его тарелке сильно пахнут водкой.

– Боится, видно, напиться – выливает, – отметила она.

Заметно "сторожился" и Бурый.

– Не снюхались еще. Боятся один другого, – решила Фаина.

Из отрывков разговора, который ей удалось слышать, Фаина поняла, что строительство будет большое, в пяти километрах от Нагорья, а Бурый старался доказать, что надо строиться тут, рядом с Нагорьем.

"Немец", которому надоели разглагольствования Бурого, даже сказал:

– Вы, любезнейший хозяин, просто не понимаете, какое это будет строительство. Для него нужна очень большая строительная площадка.

Бурый все-таки понимал "площадку" по-своему и обещал завтра показать сколько угодно "площадок" под самой деревней и "на ладошку выложить" все неудобства строительства в намеченном месте.

– Сами увидите, что там вовсе и строиться нельзя, – уверял он.

Засиделись чуть не до рассвета. Было уже светло, когда Фаина, перемыв посуду, пошла к себе в малуху. Ее удивило, что калитка не заперта засовом. Выглянув, она увидела вдали на спуске к реке Бурого и Щуку.

"Спелись, ироды! – подумала Фаина. – Как бы им руки-то отшибить?"

С этим вопросом она и ушла в малуху, но уснуть долго не могла, слышала, как вернувшийся с берега Бурый уговаривался с гостем.

– Лошадку-то, думаю, не рано понадобится запрягать?

– Куда там рано. Наш Платоша наверняка к полдню раскачается. Ты его завтра не подпаивай. Неловко в город пьяного везти да еще на моторке. Все-таки начальство, – говорил гость.

– Ладно. Скажу, что достать не мог. Малость-то, конечно, будет.

При расставании Бурый проговорил:

– Будем, значит, в знакомстве, Филипп Кузьмич.

– Свой своему поневоле друг, Евстигней Федорыч, – ответил приезжий.

Фаине дело представлялось гораздо хуже, чем было. Она не знала, что вся эта тройка в сущности не имела никаких полномочий, и приезд был скорей увеселительной прогулкой. На деле руководители намечавшегося строительства еще не приехали в город, но просили Горсовет подготовить помещение для конторы и чертежной. Горсовет и поручил это бывшему городскому архитектору. Все знали, что старик, схоронив на одном месяце сына и жену, сильно опустился, но знали и то, что большая часть лучших городских зданий строена им, и продолжали ценить его вкус и строительные навыки. Помнили также честную и самоотверженную работу старого архитектора, когда надо было исправлять повреждения, нанесенные городу колчаковцами.

Валентин Макарыч Мусляков вовсе не был инженером. Он был только чертежником-практиком "с острым глазом и быстрой рукой". Культуру он понимал, главным образом, в галстуках, покрое платья и так называемых манерах. Его отчужденность объяснялась обидой, как это его, "урожденного столичного человека, запятили в какую-то глушь", откуда он надеялся, впрочем, скоро вырваться.

– Как только подыщу "подходящих" чертежников на месте, так и домой – в столицу, – утешал он себя.

Навигация: https://freesbi.ru/book/5307-pavel-bajov/cherez-meju/